Фандом: Отблески Этерны. После долгого курса лечения Вальдесу не терпится приступить к работе, а его напарнику не терпится доказать, что он способен расследовать дела и в одиночку — но гонка за серийным убийцей вряд ли даст им время на выяснение отношений.
Добавить в моё избранное
57 мин, 49 сек 10190
Филипп ещё собирался обсудить с Альмейдой, с каких именно происшествий следует начинать вводить новичков в курс дела, а после — поругаться с Салиной-старшим на тему издевательств над младшими родственниками, потому что без него тут явно не обошлось.
— Берто, иди в машину, я здесь сам пока осмотрюсь. Всё равно ещё криминалиста ждать, — Аларкон решительно отогнал мысли о своём куда более опытном — хотя и проблемном — напарнике, догуливающем больничный отпуск на Марикьяре. Не то чтобы он скучал по Вальдесу — просто с ним подобные дела всегда расследовались намного легче и быстрее. О чём Филиппу со вчерашнего дня не успел напомнить только ленивый. Коллеги не злорадствовали, конечно. Нет, напротив, они сочувственно качали головой и сетовали на отсутствие аларконовского напарника, на тотальную загруженность всех остальных следователей отдела и искренне выражали надежду, что Филипп справится с поимкой серийного убийцы и в одиночку — и это сочувствие приводило Аларкона в состояние тихого бешенства. Он целый год прекрасно раскрывал дела и без вечно влипающего в неприятности Ротгера — раскроет и это.
Дело было, конечно, не совсем рядовым: двухдневная проволочка была связана с вновь разгоревшимся спором о том, под юрисдикцию которого полицейского отделения попадает преступление. Первое убийство было совершено два года назад на территории Северного отделения, спустя год — ещё два на территории Южного, с промежутком в шестнадцать дней. Там, связав обстоятельства, объявили убийства серийными и забрали первое дело к себе, но раскрыть не смогли. И, наконец, новое, четвёртое убийство территориально относилось к Восточному отделению, однако Южное настаивало на том, что это — новое обстоятельство в их деле, так что расследовать его тоже должны они. А после вмешалось и Центральное, к которому, собственно, и принадлежал Аларкон, с требованием передать дело им, раз уж убийства происходят по всему городу, а полиция вместо расследований занята дележом территорий. Неофициальное подтверждение о передаче дела было получено сегодня утром, после чего Филипп сразу же отправился на место преступления, а данные по трём предыдущим убийствам должны были переслать в офис к вечеру — хотя из вредности скорее всего задержат до завтра.
Аларкон раздражённо прошёлся вокруг: поляна на окраине города, возле самого леса, укрытая от дороги полосой высоких деревьев — им ещё повезло, что труп нашли так быстро. Было бы неплохо, если бы его можно было так же быстро осмотреть — но до передачи дела это было невозможно. «Будь здесь Бешеный, он наверняка наплевал бы на бюрократические проволочки и всё здесь облазил в первый же день», — Филлип зло пнул подвернувшийся под ноги камень. Следов на земле было уже не разглядеть — их смыл прошедший пару дней назад ливень. Но зато благодаря тому же ливню труп сохранился относительно целым — насколько было известно Аларкону, все остальные убитые были найдены сожжёнными до неузнаваемости, но в этот раз дождь потушил огонь прежде, чем тот изуродовал тело.
Труп был растянут по земле примотанными к рукам и ногам колышками — верёвки, как и одежда, сгорели, но, видимо, слишком поздно, чтобы тело как-то поменяло своё положение, — и явно принадлежал женщине. Живот убитой был вспорот и представлял собой мерзкое кровавое месиво. Филипп присмотрелся: дыра в животе была довольно большой и глубокой, было похоже, что изнутри что-то вынули, но точнее должен был сказать медэксперт.
— А что это у неё на шее? — оказалось, Альберто в машину не пошёл, а упрямо потащился следом и, на всякий случай прикрывая нос ладонью, деловито оглядывал труп. Со временем из этого парня точно выйдет толк.
На шее убитой болталась цепочка со слегка оплавившимся, но ещё целым металлическим медальоном в форме звезды.
— А это — первый вещдок, — хмыкнул Филипп. За улику вряд ли сойдёт, но любые вещи, найденные на трупах и около них, полагалось изымать под опись.
Рана выглядела плохо — но от воткнутой в голень чуть ли не по самую рукоятку отвёртки вообще не стоит ожидать, что она оставит после себя что-то, выглядящее хорошо, а Олаф видал раны и похуже. Паренёк лет девятнадцати, которому принадлежали и проткнутая голень, и, по всей видимости, отвёртка, кусал губы, стараясь не заплакать, и упрямо твердил, что на отвёртку он совершенно случайно сел. Доктор сочувственно кивал, делая вид, что верит — слыхал он враньё и получше. Какие только сказки люди не рассказывали, стараясь скрыть от врачей истинную причину появления у них травмы! Впрочем, главного «сказочника» в этом травмпункте не видели уже почти год — и если бы подобное в отношении бывшего пациента не считалось чем-то кощунственным, то можно было бы даже сказать, что здесь по нему соскучились. Кальдмеер, в отличие от остального персонала травмпункта, весь этот последний год виделся со своим худшим пациентом за пределами рабочего места, но в последний раз это случилось месяца три назад.
— Берто, иди в машину, я здесь сам пока осмотрюсь. Всё равно ещё криминалиста ждать, — Аларкон решительно отогнал мысли о своём куда более опытном — хотя и проблемном — напарнике, догуливающем больничный отпуск на Марикьяре. Не то чтобы он скучал по Вальдесу — просто с ним подобные дела всегда расследовались намного легче и быстрее. О чём Филиппу со вчерашнего дня не успел напомнить только ленивый. Коллеги не злорадствовали, конечно. Нет, напротив, они сочувственно качали головой и сетовали на отсутствие аларконовского напарника, на тотальную загруженность всех остальных следователей отдела и искренне выражали надежду, что Филипп справится с поимкой серийного убийцы и в одиночку — и это сочувствие приводило Аларкона в состояние тихого бешенства. Он целый год прекрасно раскрывал дела и без вечно влипающего в неприятности Ротгера — раскроет и это.
Дело было, конечно, не совсем рядовым: двухдневная проволочка была связана с вновь разгоревшимся спором о том, под юрисдикцию которого полицейского отделения попадает преступление. Первое убийство было совершено два года назад на территории Северного отделения, спустя год — ещё два на территории Южного, с промежутком в шестнадцать дней. Там, связав обстоятельства, объявили убийства серийными и забрали первое дело к себе, но раскрыть не смогли. И, наконец, новое, четвёртое убийство территориально относилось к Восточному отделению, однако Южное настаивало на том, что это — новое обстоятельство в их деле, так что расследовать его тоже должны они. А после вмешалось и Центральное, к которому, собственно, и принадлежал Аларкон, с требованием передать дело им, раз уж убийства происходят по всему городу, а полиция вместо расследований занята дележом территорий. Неофициальное подтверждение о передаче дела было получено сегодня утром, после чего Филипп сразу же отправился на место преступления, а данные по трём предыдущим убийствам должны были переслать в офис к вечеру — хотя из вредности скорее всего задержат до завтра.
Аларкон раздражённо прошёлся вокруг: поляна на окраине города, возле самого леса, укрытая от дороги полосой высоких деревьев — им ещё повезло, что труп нашли так быстро. Было бы неплохо, если бы его можно было так же быстро осмотреть — но до передачи дела это было невозможно. «Будь здесь Бешеный, он наверняка наплевал бы на бюрократические проволочки и всё здесь облазил в первый же день», — Филлип зло пнул подвернувшийся под ноги камень. Следов на земле было уже не разглядеть — их смыл прошедший пару дней назад ливень. Но зато благодаря тому же ливню труп сохранился относительно целым — насколько было известно Аларкону, все остальные убитые были найдены сожжёнными до неузнаваемости, но в этот раз дождь потушил огонь прежде, чем тот изуродовал тело.
Труп был растянут по земле примотанными к рукам и ногам колышками — верёвки, как и одежда, сгорели, но, видимо, слишком поздно, чтобы тело как-то поменяло своё положение, — и явно принадлежал женщине. Живот убитой был вспорот и представлял собой мерзкое кровавое месиво. Филипп присмотрелся: дыра в животе была довольно большой и глубокой, было похоже, что изнутри что-то вынули, но точнее должен был сказать медэксперт.
— А что это у неё на шее? — оказалось, Альберто в машину не пошёл, а упрямо потащился следом и, на всякий случай прикрывая нос ладонью, деловито оглядывал труп. Со временем из этого парня точно выйдет толк.
На шее убитой болталась цепочка со слегка оплавившимся, но ещё целым металлическим медальоном в форме звезды.
— А это — первый вещдок, — хмыкнул Филипп. За улику вряд ли сойдёт, но любые вещи, найденные на трупах и около них, полагалось изымать под опись.
Рана выглядела плохо — но от воткнутой в голень чуть ли не по самую рукоятку отвёртки вообще не стоит ожидать, что она оставит после себя что-то, выглядящее хорошо, а Олаф видал раны и похуже. Паренёк лет девятнадцати, которому принадлежали и проткнутая голень, и, по всей видимости, отвёртка, кусал губы, стараясь не заплакать, и упрямо твердил, что на отвёртку он совершенно случайно сел. Доктор сочувственно кивал, делая вид, что верит — слыхал он враньё и получше. Какие только сказки люди не рассказывали, стараясь скрыть от врачей истинную причину появления у них травмы! Впрочем, главного «сказочника» в этом травмпункте не видели уже почти год — и если бы подобное в отношении бывшего пациента не считалось чем-то кощунственным, то можно было бы даже сказать, что здесь по нему соскучились. Кальдмеер, в отличие от остального персонала травмпункта, весь этот последний год виделся со своим худшим пациентом за пределами рабочего места, но в последний раз это случилось месяца три назад.
Страница 2 из 17
