Фандом: Отблески Этерны. После долгого курса лечения Вальдесу не терпится приступить к работе, а его напарнику не терпится доказать, что он способен расследовать дела и в одиночку — но гонка за серийным убийцей вряд ли даст им время на выяснение отношений.
Добавить в моё избранное
57 мин, 49 сек 10192
Вытащив из ноги пациента многострадальную отвёртку и приступив к обработке раны, Олаф был предельно сосредоточен и потому даже не повернул голову в сторону распахнувшейся после непродолжительного стука двери. Стук был быстрым и ритмичным, словно кто-то отбивал по дверному косяку костяшками пальцев какую-то мелодию, и принадлежать мог, в общем-то, кому угодно, но раньше всегда принадлежал человеку, который, по всем имеющимся данным, сейчас должен был пребывать на Марикьяре, а не стучаться в двери процедурного кабинета одного из травмпунктов Олларии. И уж тем более — не вламываться в эти двери, не дожидаясь ответа, не топать через весь кабинет к рабочему столу доктора Кальдмеера, не садиться в его рабочее кресло и не сообщать наглым бодрым голосом и без того уже очевидную вещь:
— Я вернулся!
— Я так и понял, — отозвался Олаф, не отрываясь от своего занятия. — Разве ты не собирался отдыхать там до конца месяца?
— Мне стало скучно! — Вальдес беззаботно откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол, подмигнув обалдевшему от такого зрелища пациенту.
— Альмейда всё равно не допустит тебя к работе раньше срока, — Кальдмеер кинул на обнаглевшего Ротгера предупредительный взгляд, и тот, приняв делано покаянный вид, вытащил из-под ног папку с бумагами, явно пользуясь тем, что руки доктора заняты перевязкой и потому не могут отвесить ему подзатыльник прямо сейчас.
— О, а это что? — извернувшись в кресле под каким-то диким углом, Вальдес ухитрился дотянуться до отвёртки и, ничуть не брезгуя окровавленным видом, взять её в руки. Со знанием дела присмотревшись к ноге пациента, он деловито поинтересовался: — Сам в себя воткнул или помог кто?
— Я упал! — возмутился паренёк. — И это не ваше дело! И кто вы вообще такой?
Прикинув, каким образом надо было упасть, чтобы отвёртка вот так вот проткнула голень, Олаф скептически хмыкнул. Куда менее сдержанный и тактичный Ротгер откровенно заржал, а затем с пугающе контрастирующим спокойствием сообщил:
— Я из полиции. Показания давать будешь или как?
Пациент заметно стушевался и куда тише произнёс:
— Не надо полиции, это случайно вышло, правда.
Вальдес быстро убрал ноги со стола и наклонился вперёд, пытливо заглядывая пареньку в глаза. На мгновение его взгляд стал пронзительно-острым, так что несчастный пациент вдруг почувствовал себя будто под снайперским прицелом, но затем полицейский моргнул, откинулся обратно на спинку кресла и широко улыбнулся:
— Ладно, я тебе верю.
Расслабился Вальдес рановато, потому что стоило ему попытаться снова обосновать ноги на столе, как Олаф, как раз закончивший с перевязкой, встал и, не переставая лекторским тоном давать пациенту указания по дальнейшему лечению, дёрнул за спинку кресла так, что Ротгер буквально скатился оттуда на пол. Глаза у наблюдавшего за этой сценой паренька, явно не привыкшего к столь непочтительному обращению с полицией, стали совсем круглыми, и он, скомкано поблагодарив за помощь, вышел из кабинета настолько быстро, насколько это позволяли проткнутая нога и выданный ему по такому случаю костыль. Кальдмеер скептически оглядел смеющегося, ничуть не выглядящего расстроенным или оскорблённым Ротгера и, наконец улыбнувшись, подал ему руку, помогая встать с пола:
— С возвращением.
Четыре жертвы, три женщины и один мужчина. Все были найдены мёртвыми в глухих районах на различных окраинах города, все они лежали на земле в одной и той же позе, рядом — никаких личных вещей жертв, никаких следов убийцы. Все тела, кроме последнего, были повреждены слишком сильно — убийца использовал весьма эффективное техническое горючее, так что первую и третью жертвы удалось опознать только благодаря сохранившимся зубам, а вторая убитая пока так и оставалась безымянной. Имя четвёртой жертвы стало известно спустя всего день после того, как Филипп взялся за дело, но это тоже не особо помогло. Все опознанные были разного возраста, не были знакомы друг с другом, не имели значимого внешнего сходства, не пересекались по роду деятельности… Совпадали и даты убийства: все были убиты в один и тот же месяц, первая жертва — в шестнадцатый день летних молний два года назад, вторая и третья — год назад первого и шестнадцатого числа соответственно, и вот, в этом году — четвёртое убийство, первый день летних молний. Эти даты точно что-то означали, хотя Филипп пока и не мог понять, что именно. Между жертвами серийных убийц почти всегда есть что-то общее, какой-то принцип отбора — надо было только его найти.
Последние три дня Аларкон провёл, кропотливо изучая все материалы дела, а на сегодня у него были назначены встречи с родственниками погибших. Но команда криминалистов наконец прислала отчёт о вскрытии и результаты экспертизы, так что Филипп собирался по-быстрому прихватить документы из своего кабинета, чтобы прочитать их по дороге на первую встречу.
— Я вернулся!
— Я так и понял, — отозвался Олаф, не отрываясь от своего занятия. — Разве ты не собирался отдыхать там до конца месяца?
— Мне стало скучно! — Вальдес беззаботно откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол, подмигнув обалдевшему от такого зрелища пациенту.
— Альмейда всё равно не допустит тебя к работе раньше срока, — Кальдмеер кинул на обнаглевшего Ротгера предупредительный взгляд, и тот, приняв делано покаянный вид, вытащил из-под ног папку с бумагами, явно пользуясь тем, что руки доктора заняты перевязкой и потому не могут отвесить ему подзатыльник прямо сейчас.
— О, а это что? — извернувшись в кресле под каким-то диким углом, Вальдес ухитрился дотянуться до отвёртки и, ничуть не брезгуя окровавленным видом, взять её в руки. Со знанием дела присмотревшись к ноге пациента, он деловито поинтересовался: — Сам в себя воткнул или помог кто?
— Я упал! — возмутился паренёк. — И это не ваше дело! И кто вы вообще такой?
Прикинув, каким образом надо было упасть, чтобы отвёртка вот так вот проткнула голень, Олаф скептически хмыкнул. Куда менее сдержанный и тактичный Ротгер откровенно заржал, а затем с пугающе контрастирующим спокойствием сообщил:
— Я из полиции. Показания давать будешь или как?
Пациент заметно стушевался и куда тише произнёс:
— Не надо полиции, это случайно вышло, правда.
Вальдес быстро убрал ноги со стола и наклонился вперёд, пытливо заглядывая пареньку в глаза. На мгновение его взгляд стал пронзительно-острым, так что несчастный пациент вдруг почувствовал себя будто под снайперским прицелом, но затем полицейский моргнул, откинулся обратно на спинку кресла и широко улыбнулся:
— Ладно, я тебе верю.
Расслабился Вальдес рановато, потому что стоило ему попытаться снова обосновать ноги на столе, как Олаф, как раз закончивший с перевязкой, встал и, не переставая лекторским тоном давать пациенту указания по дальнейшему лечению, дёрнул за спинку кресла так, что Ротгер буквально скатился оттуда на пол. Глаза у наблюдавшего за этой сценой паренька, явно не привыкшего к столь непочтительному обращению с полицией, стали совсем круглыми, и он, скомкано поблагодарив за помощь, вышел из кабинета настолько быстро, насколько это позволяли проткнутая нога и выданный ему по такому случаю костыль. Кальдмеер скептически оглядел смеющегося, ничуть не выглядящего расстроенным или оскорблённым Ротгера и, наконец улыбнувшись, подал ему руку, помогая встать с пола:
— С возвращением.
Четыре жертвы, три женщины и один мужчина. Все были найдены мёртвыми в глухих районах на различных окраинах города, все они лежали на земле в одной и той же позе, рядом — никаких личных вещей жертв, никаких следов убийцы. Все тела, кроме последнего, были повреждены слишком сильно — убийца использовал весьма эффективное техническое горючее, так что первую и третью жертвы удалось опознать только благодаря сохранившимся зубам, а вторая убитая пока так и оставалась безымянной. Имя четвёртой жертвы стало известно спустя всего день после того, как Филипп взялся за дело, но это тоже не особо помогло. Все опознанные были разного возраста, не были знакомы друг с другом, не имели значимого внешнего сходства, не пересекались по роду деятельности… Совпадали и даты убийства: все были убиты в один и тот же месяц, первая жертва — в шестнадцатый день летних молний два года назад, вторая и третья — год назад первого и шестнадцатого числа соответственно, и вот, в этом году — четвёртое убийство, первый день летних молний. Эти даты точно что-то означали, хотя Филипп пока и не мог понять, что именно. Между жертвами серийных убийц почти всегда есть что-то общее, какой-то принцип отбора — надо было только его найти.
Последние три дня Аларкон провёл, кропотливо изучая все материалы дела, а на сегодня у него были назначены встречи с родственниками погибших. Но команда криминалистов наконец прислала отчёт о вскрытии и результаты экспертизы, так что Филипп собирался по-быстрому прихватить документы из своего кабинета, чтобы прочитать их по дороге на первую встречу.
Страница 3 из 17
