Фандом: Отблески Этерны. После долгого курса лечения Вальдесу не терпится приступить к работе, а его напарнику не терпится доказать, что он способен расследовать дела и в одиночку — но гонка за серийным убийцей вряд ли даст им время на выяснение отношений.
Добавить в моё избранное
57 мин, 49 сек 10203
— В какие-то отдельные операции — да, но я не лезу в одиночку раскрывать дело серийного убийцы только ради того, чтобы что-то кому-то доказать! — искренне возмутился Бешеный. — Филипп с ним не справится один!
— Ты ему прямо так и сказал? — хмыкнул Олаф. Он всегда подозревал, что для того, чтобы работать вместе с Вальдесом, необходимы безграничные запасы терпения, коими Филипп Аларкон, к несчастью, не обладал.
— Нет, конечно, — Вальдес фыркнул и, отставив стакан в сторону, забарабанил пальцами по столу. — Но кто-нибудь другой мог.
— Почему тебя так беспокоит это дело?
— Даты… Наверняка сказать нельзя, но, судя по датам, вполне возможно, что скоро будет ещё одно убийство.
— А почему ты рисуешь на столе звёзды? — вопрос был, может, и не в тему, но Вальдес, задумавшись, всегда пытался занять чем-то руки: крутил в них ручку, теребил шнурок на шее, барабанил пальцами по столу, раздражая всех, находящихся рядом. Но вычерчиванием условно астрологических символов на столах увлёкся впервые.
Ротгер уставился на столешницу, где в алкогольных разводах красовалось уже несколько пятиконечных звёздочек, так, словно только сейчас их заметил.
— Было кое-что среди вещдоков. Где-то я уже видел точно такую же вещь, но никак не могу вспомнить, где именно, — теперь он привычно потянул руки к виднеющемуся в вороте рубашки шнурку.
— Ты всё ещё его носишь? — Олаф кивком головы указал на шнурок.
— Конечно, это же талисман на удачу, — улыбнулся Вальдес и вдруг, хлопнув себя по лбу, воскликнул: — Талисман! Точно! Олле, ты гений!
— Не буду спорить, — отозвался Олаф, не требуя объяснений. При всей своей болтливости подробности текущих расследований Ротгер никогда не разглашал, хотя иногда и мог поделиться чем-то. — Но ты ведь не собираешься влезть в чужое расследование, находясь в отпуске?
— Ну что ты, это было бы крайне неблагоразумно! — немедленно замотал головой Вальдес. Из чего, конечно же, можно было сделать только один вывод: ещё как собирается.
Когда отдел был загружен работой под завязку, планёрки и совещания Альмейда старался сокращать до минимума, требуя от подчинённых отчётов о проделанной работе чуть ли не в форме блиц-опроса. Ещё год назад подобной устной отчётностью в их команде занимался Вальдес, умевший протараторить все нужные сведения такой скороговоркой, что понять его мог только Альмейда — и это вполне устраивало обе стороны. Аларкон же готовил более детальные письменные отчёты — там требовались усидчивость и умение систематизировать и излагать информацию в предельно доступной форме, а не так, чтобы прочитать её не смог даже отдел дешифровки (выигрыш в том споре Филипп и Хулио потом пропили вместе, ухитрившись сперва поспорить с Вальдесом, что его отчёты невозможно читать, а потом — с дешифровщиками, что они не смогут расшифровать принесённое им секретное донесение). Теперь же Филиппу приходилось осваивать скоростную речь, потому что времени на «подумать и подобрать слова» Рамон не давал:
— Что нового по твоему делу?
— У последней жертвы была вырезана печень, у двух предыдущих — желудок и лёгкие, мы повторно опросили всех родственников, идиоты из Южного даже не проверили мед…
— Эту длинную версию потом в отчёте напишешь, давай мне результаты!
— Все опознанные были больны раком, все трое вылечились — в разные года, лечились у разных докторов, тут связи нет, но у каждого трупа не хватает именно того органа, который был поражён раковыми клетками — у первого, по всей видимости, щитовидки. Мы отправили запросы во все онкологические центры, возможно, сможем узнать имя второй жертвы. Все остальные во время болезни обращались к какой-то узко специализированной ворожее, последняя жертва считала, что выздоровлением обязана именно ей, адрес уже выясняем; судя по датам прошлогодних убийств, возможно новое убийство шестнадцатого летних молний, то есть уже через семь дней; аналитический отдел составил психологический портрет убийцы, копия прилагается, и… А, это всё, — Филипп протараторил все новые данные по делу так быстро, насколько мог, и теперь пытался отдышаться, стараясь игнорировать хихикающих где-то за спиной Салину и Бреве — им ещё предстояло то же самое, прежде чем Альмейда даст общие ценные указания и распустит сотрудников по домам — отсыпаться после долгого дня.
В датах смущало то, что два года назад убийство произошло только шестнадцатого. Вариантов было слишком много: два года назад в первый день летних молний могло быть ещё одно убийство, которое каким-то образом прохлопали; преступник мог быть «гастролёром», бывающим в их городе проездом в месяце молний; алгоритм выбора времени у маньяка мог оказаться куда сложнее и запутаннее; в конце концов, даты вообще могли ничего не значить — бывали на их памяти совпадения и покруче… Но оставалась довольно высокая вероятность того, что преступник всё-таки убивал по два человека в год — в первый и в шестнадцатый день летних молний.
— Ты ему прямо так и сказал? — хмыкнул Олаф. Он всегда подозревал, что для того, чтобы работать вместе с Вальдесом, необходимы безграничные запасы терпения, коими Филипп Аларкон, к несчастью, не обладал.
— Нет, конечно, — Вальдес фыркнул и, отставив стакан в сторону, забарабанил пальцами по столу. — Но кто-нибудь другой мог.
— Почему тебя так беспокоит это дело?
— Даты… Наверняка сказать нельзя, но, судя по датам, вполне возможно, что скоро будет ещё одно убийство.
— А почему ты рисуешь на столе звёзды? — вопрос был, может, и не в тему, но Вальдес, задумавшись, всегда пытался занять чем-то руки: крутил в них ручку, теребил шнурок на шее, барабанил пальцами по столу, раздражая всех, находящихся рядом. Но вычерчиванием условно астрологических символов на столах увлёкся впервые.
Ротгер уставился на столешницу, где в алкогольных разводах красовалось уже несколько пятиконечных звёздочек, так, словно только сейчас их заметил.
— Было кое-что среди вещдоков. Где-то я уже видел точно такую же вещь, но никак не могу вспомнить, где именно, — теперь он привычно потянул руки к виднеющемуся в вороте рубашки шнурку.
— Ты всё ещё его носишь? — Олаф кивком головы указал на шнурок.
— Конечно, это же талисман на удачу, — улыбнулся Вальдес и вдруг, хлопнув себя по лбу, воскликнул: — Талисман! Точно! Олле, ты гений!
— Не буду спорить, — отозвался Олаф, не требуя объяснений. При всей своей болтливости подробности текущих расследований Ротгер никогда не разглашал, хотя иногда и мог поделиться чем-то. — Но ты ведь не собираешься влезть в чужое расследование, находясь в отпуске?
— Ну что ты, это было бы крайне неблагоразумно! — немедленно замотал головой Вальдес. Из чего, конечно же, можно было сделать только один вывод: ещё как собирается.
Когда отдел был загружен работой под завязку, планёрки и совещания Альмейда старался сокращать до минимума, требуя от подчинённых отчётов о проделанной работе чуть ли не в форме блиц-опроса. Ещё год назад подобной устной отчётностью в их команде занимался Вальдес, умевший протараторить все нужные сведения такой скороговоркой, что понять его мог только Альмейда — и это вполне устраивало обе стороны. Аларкон же готовил более детальные письменные отчёты — там требовались усидчивость и умение систематизировать и излагать информацию в предельно доступной форме, а не так, чтобы прочитать её не смог даже отдел дешифровки (выигрыш в том споре Филипп и Хулио потом пропили вместе, ухитрившись сперва поспорить с Вальдесом, что его отчёты невозможно читать, а потом — с дешифровщиками, что они не смогут расшифровать принесённое им секретное донесение). Теперь же Филиппу приходилось осваивать скоростную речь, потому что времени на «подумать и подобрать слова» Рамон не давал:
— Что нового по твоему делу?
— У последней жертвы была вырезана печень, у двух предыдущих — желудок и лёгкие, мы повторно опросили всех родственников, идиоты из Южного даже не проверили мед…
— Эту длинную версию потом в отчёте напишешь, давай мне результаты!
— Все опознанные были больны раком, все трое вылечились — в разные года, лечились у разных докторов, тут связи нет, но у каждого трупа не хватает именно того органа, который был поражён раковыми клетками — у первого, по всей видимости, щитовидки. Мы отправили запросы во все онкологические центры, возможно, сможем узнать имя второй жертвы. Все остальные во время болезни обращались к какой-то узко специализированной ворожее, последняя жертва считала, что выздоровлением обязана именно ей, адрес уже выясняем; судя по датам прошлогодних убийств, возможно новое убийство шестнадцатого летних молний, то есть уже через семь дней; аналитический отдел составил психологический портрет убийцы, копия прилагается, и… А, это всё, — Филипп протараторил все новые данные по делу так быстро, насколько мог, и теперь пытался отдышаться, стараясь игнорировать хихикающих где-то за спиной Салину и Бреве — им ещё предстояло то же самое, прежде чем Альмейда даст общие ценные указания и распустит сотрудников по домам — отсыпаться после долгого дня.
В датах смущало то, что два года назад убийство произошло только шестнадцатого. Вариантов было слишком много: два года назад в первый день летних молний могло быть ещё одно убийство, которое каким-то образом прохлопали; преступник мог быть «гастролёром», бывающим в их городе проездом в месяце молний; алгоритм выбора времени у маньяка мог оказаться куда сложнее и запутаннее; в конце концов, даты вообще могли ничего не значить — бывали на их памяти совпадения и покруче… Но оставалась довольно высокая вероятность того, что преступник всё-таки убивал по два человека в год — в первый и в шестнадцатый день летних молний.
Страница 6 из 17
