Фандом: My Little Pony. Какие неприятности могут подстерегать пони на пикнике? До недавнего времени в личном списке Эплджек не содержалось ничего хуже плохой погоды и невозможности собрать всех своих подруг, но все изменилось с появлением странного жеребца, слишком ревностно относящегося к инструкциям и называющего себя Смертью. Эплджек придется на собственном примере убедиться в том, что незнание закона не освобождает от ответственности за его неисполнение…
Добавить в моё избранное
147 мин, 22 сек 15552
Пока Раш готовил оборудование, Пинки в нетерпении перетаптывалась позади него.
— Сейчас я расскажу тебе об Эплджек, и ты сразу поймешь, что она ни в чем не виновата! — заявила она, пытаясь получше разглядеть обручи для ментального сканирования. — А потом ты попробуешь самые вкусные на свете торты!
Увлеченный калибровкой Жнец только отмахнулся.
— Боюсь, насчет тортов придется поверить тебе на слово, Пинки, — проговорил он, активируя несколько символов на своем обруче и тестируя память устройства. — Видишь ли, я все равно не чувствую вкуса еды, так что…
Договорить Рашу не дал раздавшийся позади него полузадушенный всхлип, услышав который, он резко развернулся, готовый к чему угодно… кроме того, чему стал свидетелем. Пинки Пай смотрела на него, прикрыв рот копытом, стараясь подавить очередной вздох, глаза ее медленно, но верно наполнялись слезами.
— В чем дело? — не до конца уверенный в том, что происходит, уточнил Раш.
— Ты… не чувствуешь вкуса? — дрожащим голосом спросила его Пинки. — Но… Это же несправедливо!
Не опасайся Раш обидеть кобылку, он бы точно расхохотался. Если беспокойство контролируемого субъекта о ночлеге Жнеца уже стало для него откровением, то жалость Пинки Пай была столь же мила, сколько абсурдна, поэтому, слегка усмехнувшись, жеребец поспешил ее успокоить.
— Не волнуйся об этом, — сказал он. — Начнем.
С самого начала процедуры ментального сканирования по самолюбию дипломированного оператора мемов был нанесен чувствительный удар — ему с трудом удавалось справляться с воспоминаниями Пинки. Картинки калейдоскопом сменялись перед его глазами, метались из стороны в сторону, а иногда начинали поступать в несколько потоков, постоянно заставляя корректировать степень фильтрации. Раш чувствовал, что внутренняя память активного мема заполняется слишком быстро, уже начиная значительно превышать установленный лимит на одного допрашиваемого.
— Пинки, чуть спокойнее, пожалуйста, — попросил он. — Я не успеваю выделить нужные фрагменты.
— Как скажешь, — последовал ответ, и волна образов в сознании Жнеца слегка улеглась. Он уже собирался выбрать первую цепочку воспоминаний для первичного анализа, когда ему показалось, что на периферии ментального потока проскользнула какая-то странная картина — большой кусок торта с заварным кремом. Секунду поразмыслив, он списал это на фоновые шумы и, отбросив в сторону изображение каких-то странных прямоходящих существ, смотрящих, казалось, прямо на него через какой-то прямоугольный экран, выделил первую группу связанных с Эплджек воспоминаний.
Связка активного и контрольного мемов обладала еще одной интересной функцией. Очень часто информативные части мыслей вытягивались устройствами с глубинных слоев памяти и были столь мимолетными, что сознание оператора не успевало их улавливать, а ведь в них могли найтись очень важные сведения. Специальная магическая схема экстраполятора была призвана выделить такие куски, восстановить их ассоциативные связи с главным потоком и на основе полученных данных построить так называемый эмоциональный тренд — чувственную реакцию на серию воспоминаний о контролируемом субъекте. Такая схема не только сильно облегчала труд Жнецов, но и делала весьма затруднительным обман мемов.
Результат работы экстраполятора представлял собой последовательность базовых терминов, описывающих отношение допрашиваемого к субъекту, и вскоре перед мысленным взором Раша из потока рунических комбинаций стали формироваться слова. Радость. Уважение. Дружба.
Раш собрался двигаться дальше, но тут экстраполятор прервался, словно запнувшись о воспоминание, серьезно нарушившее тренд. Оперативник быстро приостановил ментальный поток и сфокусировался на изображении, после чего глаза его в удивлении округлились. Что ж, картинка с тортом, очевидно, не была шумом. Из потока мыслей появились еще два изображения: кусок слоеного пирога и большой торт в розовой глазури с розочками из взбитых сливок наверху. И каким бы невероятным это не казалось, Жнец мог поклясться, что он практически почувствовал вкус этих сладостей.
Раш не мог сказать, что скучает по земной пище, но эти давно забытые ощущения отозвались в его душе приятным теплом. Он уже собирался прервать запись воспоминаний и поблагодарить Пинки, когда поток изображений в контрольном меме дернулся и стал быстро сворачиваться в слои непроглядной черноты. Помянув Врата Тартара, Жнец отключил обруч, прерывая контакт с активной компонентой, и… улыбнулся, увидев задремавшую, свернувшись в розовый кудрявый клубок, кобылку. Видимо, подготовка амбара и последующее сканирование окончательно ее вымотали.
Все это было, конечно, довольно мило, но ставило перед Рашем определенную проблему. Оставлять Пинки в амбаре показалось ему не совсем правильным, надежды встретить хозяйку фермы ночью практически не было, поэтому оперативник, неплохо изучивший карту города, принял решение добраться до Сахарного Уголка.
— Сейчас я расскажу тебе об Эплджек, и ты сразу поймешь, что она ни в чем не виновата! — заявила она, пытаясь получше разглядеть обручи для ментального сканирования. — А потом ты попробуешь самые вкусные на свете торты!
Увлеченный калибровкой Жнец только отмахнулся.
— Боюсь, насчет тортов придется поверить тебе на слово, Пинки, — проговорил он, активируя несколько символов на своем обруче и тестируя память устройства. — Видишь ли, я все равно не чувствую вкуса еды, так что…
Договорить Рашу не дал раздавшийся позади него полузадушенный всхлип, услышав который, он резко развернулся, готовый к чему угодно… кроме того, чему стал свидетелем. Пинки Пай смотрела на него, прикрыв рот копытом, стараясь подавить очередной вздох, глаза ее медленно, но верно наполнялись слезами.
— В чем дело? — не до конца уверенный в том, что происходит, уточнил Раш.
— Ты… не чувствуешь вкуса? — дрожащим голосом спросила его Пинки. — Но… Это же несправедливо!
Не опасайся Раш обидеть кобылку, он бы точно расхохотался. Если беспокойство контролируемого субъекта о ночлеге Жнеца уже стало для него откровением, то жалость Пинки Пай была столь же мила, сколько абсурдна, поэтому, слегка усмехнувшись, жеребец поспешил ее успокоить.
— Не волнуйся об этом, — сказал он. — Начнем.
С самого начала процедуры ментального сканирования по самолюбию дипломированного оператора мемов был нанесен чувствительный удар — ему с трудом удавалось справляться с воспоминаниями Пинки. Картинки калейдоскопом сменялись перед его глазами, метались из стороны в сторону, а иногда начинали поступать в несколько потоков, постоянно заставляя корректировать степень фильтрации. Раш чувствовал, что внутренняя память активного мема заполняется слишком быстро, уже начиная значительно превышать установленный лимит на одного допрашиваемого.
— Пинки, чуть спокойнее, пожалуйста, — попросил он. — Я не успеваю выделить нужные фрагменты.
— Как скажешь, — последовал ответ, и волна образов в сознании Жнеца слегка улеглась. Он уже собирался выбрать первую цепочку воспоминаний для первичного анализа, когда ему показалось, что на периферии ментального потока проскользнула какая-то странная картина — большой кусок торта с заварным кремом. Секунду поразмыслив, он списал это на фоновые шумы и, отбросив в сторону изображение каких-то странных прямоходящих существ, смотрящих, казалось, прямо на него через какой-то прямоугольный экран, выделил первую группу связанных с Эплджек воспоминаний.
Связка активного и контрольного мемов обладала еще одной интересной функцией. Очень часто информативные части мыслей вытягивались устройствами с глубинных слоев памяти и были столь мимолетными, что сознание оператора не успевало их улавливать, а ведь в них могли найтись очень важные сведения. Специальная магическая схема экстраполятора была призвана выделить такие куски, восстановить их ассоциативные связи с главным потоком и на основе полученных данных построить так называемый эмоциональный тренд — чувственную реакцию на серию воспоминаний о контролируемом субъекте. Такая схема не только сильно облегчала труд Жнецов, но и делала весьма затруднительным обман мемов.
Результат работы экстраполятора представлял собой последовательность базовых терминов, описывающих отношение допрашиваемого к субъекту, и вскоре перед мысленным взором Раша из потока рунических комбинаций стали формироваться слова. Радость. Уважение. Дружба.
Раш собрался двигаться дальше, но тут экстраполятор прервался, словно запнувшись о воспоминание, серьезно нарушившее тренд. Оперативник быстро приостановил ментальный поток и сфокусировался на изображении, после чего глаза его в удивлении округлились. Что ж, картинка с тортом, очевидно, не была шумом. Из потока мыслей появились еще два изображения: кусок слоеного пирога и большой торт в розовой глазури с розочками из взбитых сливок наверху. И каким бы невероятным это не казалось, Жнец мог поклясться, что он практически почувствовал вкус этих сладостей.
Раш не мог сказать, что скучает по земной пище, но эти давно забытые ощущения отозвались в его душе приятным теплом. Он уже собирался прервать запись воспоминаний и поблагодарить Пинки, когда поток изображений в контрольном меме дернулся и стал быстро сворачиваться в слои непроглядной черноты. Помянув Врата Тартара, Жнец отключил обруч, прерывая контакт с активной компонентой, и… улыбнулся, увидев задремавшую, свернувшись в розовый кудрявый клубок, кобылку. Видимо, подготовка амбара и последующее сканирование окончательно ее вымотали.
Все это было, конечно, довольно мило, но ставило перед Рашем определенную проблему. Оставлять Пинки в амбаре показалось ему не совсем правильным, надежды встретить хозяйку фермы ночью практически не было, поэтому оперативник, неплохо изучивший карту города, принял решение добраться до Сахарного Уголка.
Страница 15 из 45
