Фандом: Ориджиналы. Слыхали ли вы о чахтицкой пани? Говорят, она убила почти тысячу девушек, чтобы каждый день купаться в их крови.
Добавить в моё избранное
10 мин, 48 сек 11935
Эржбет соглашается, кивает, поддакивает — нужен, конечно, вот только вернется из Вены Ференц…
Эржбет не выдает тайну Альжбеты. Эржбет не рассказывает про ясноглазого кузнеца Ласло Бенде никому, даже старой Илоне. Руки Ласло горячие, все в мозолях и заживающих ожогах, шершавые — сильные, крепкие, они так сжимают Альжбету, что она порой не в силах вдохнуть. Он и любит ее жарко, он сам — огонь, и Альжбета оживает, согревается, выбирается из своей украшенной самоцветами скорлупы. Ласло ею любуется, она словно нужна вся, целиком — с нелепыми отросшими темными корнями волос, светлыми запястьями и смуглым телом, с родимым пятном под коленкой и искривленным мизинцем на левой ноге.
Ласло зовет ее Альжбетой.
Огонь гаснет в октябре, когда возвращается из Вены Ференц и видит ее едва округлившийся живот. В то же утро прямо перед кузницей, во внутреннем дворе Шарварского замка, он своими руками оскопляет привязанного к столбу Бенде и, стирая попавшую на щеку кровь, цедит сквозь зубы:
— Бросить падаль собакам.
Эржбет молча наблюдает, как свора рвет на куски сильное молодое тело, как с хрустом сдаются под натиском острых зубов кости, как кровавым кульком оседает на вытоптанную землю тот, кто еще утром был живым огнем, в чьих небесно-голубых глазах жило что-то большее, чем выгодный брак или похоть. Эржбет безразлично изучает выветрившуюся от времени каменную кладку и узкие бойницы, сквозь которые видно небо. Эржбет все равно. Альжбета где-то внутри сжимается от горя, становится не больше наперстка. Ее не найти.
Они проводят в Шарваре всю зиму. Ференц возится с дочерью, вечерами пьет вино у очага, развлекая мать придворными сплетнями. Он отстраненно вежлив с женой и никогда не опускает взгляд во время разговора. Огромного, неуместно выпирающего живота Эржбет для него не существует. В конце февраля они перебираются в Чейте.
Темной мартовской ночью у нее рождается крошечная, меньше ока<sup>7</sup>, девочка. Верная Илона, попытавшаяся ночью вынести дитя из замка, чтобы отдать его в добрые руки кому-нибудь из окрестных крестьян, получает десять ударов палками. Никто не спрашивает о ребенке, еще свежи в памяти людей воспоминания о ясноглазом кузнеце Ласло Бенде. Собаки воют несколько дней.
Ференц милосердно дает жене время оправиться после родов — лишь спустя месяц входит к ней в спальню и запирает тяжелую дубовую дверь на ключ. Крики ее слышны в близлежащих деревнях, а наутро она не может ни сесть, ни встать, ее тело — один сплошной кровоподтек. Ференц не выпускает жену из спальни, еду ей приносит одна из служанок Оршоли — круглолицая бойкая Дорка, но больше не поднимает на нее руки. Эржбет отворачивается к стене и лежит целыми днями, изучая трещины в каменной кладке.
Они не разговаривают три месяца. Ференц выпускает жену из заточения в середине июля, только уверившись, что она снова понесла.
Маленькая Анна капризничает и не понимает, отчего мама больше не хочет ей читать.
Каталину сразу отдают кормилице.
Эржбет тридцать восемь.
Хрупкие ее пальцы стали цепкими, кожа на руках напоминает пересохший пергамент, перстням не дают упасть заметно расширившиеся после шести родов суставы. Этим рукам ничего не стоит удерживать крепость, у стен которой полыхает война.<sup>8</sup> Этими руками она ласково поит больных, ими же берет кипящее масло в котелке и прижигает раны. Турки вырезают жителей Венгрии целыми деревнями, вот уже в Чейте не осталось способных держать оружие мужчин. Кругом кровь, стоны, крики. Эржбет, словно одержимая, верхом на коне проносится мимо, ведя за собой отряд защитников Чахтицкого замка по дороге на Тренчин.
Граница османской и королевской Венгрии пролегает совсем рядом с Шарваром. Но за Шарвар она боится меньше всего — его защищает Ференц, которого за военной службы турки прозвали Черным Беем. Боятся больше только советника императора Рудольфа, Гъорга Турзо, в чью резиденцию испанцы несколько лет свозили орудия пыток. У Эржбет нет времени слушать басни про «железную деву»<sup>9</sup> в Битчьанском замке; у нее на руках десятки раненых, еще больше убитых, плачущие женщины и маленькие девочки — их бедра измазаны засохшей кровью, их лица застыли, челюсти сжаты, глаза смотрят в пустоту.
Эржбет нужна им всем.
Король Жигмонт заключает с императором Рудольфом очередной договор, и летом Ференц с отрядом возвращается в Чейте. Во дворе замка яблоку негде упасть, Эржбет почтительно приветствует супруга, а во время вечерней трапезы подмечает его взгляд, брошенный на одну из служанок, в числе прочих жителей одной из разоренных окрестных деревень нашедшую приют в Чахтицком замке.
Эржбет тридцать восемь, и пусть на лице ее лишь недавно появилась первая морщина, тело носит на себе следы шести беременностей, а чепец скрывает седеющие пряди на висках.
Эржбет не выдает тайну Альжбеты. Эржбет не рассказывает про ясноглазого кузнеца Ласло Бенде никому, даже старой Илоне. Руки Ласло горячие, все в мозолях и заживающих ожогах, шершавые — сильные, крепкие, они так сжимают Альжбету, что она порой не в силах вдохнуть. Он и любит ее жарко, он сам — огонь, и Альжбета оживает, согревается, выбирается из своей украшенной самоцветами скорлупы. Ласло ею любуется, она словно нужна вся, целиком — с нелепыми отросшими темными корнями волос, светлыми запястьями и смуглым телом, с родимым пятном под коленкой и искривленным мизинцем на левой ноге.
Ласло зовет ее Альжбетой.
Огонь гаснет в октябре, когда возвращается из Вены Ференц и видит ее едва округлившийся живот. В то же утро прямо перед кузницей, во внутреннем дворе Шарварского замка, он своими руками оскопляет привязанного к столбу Бенде и, стирая попавшую на щеку кровь, цедит сквозь зубы:
— Бросить падаль собакам.
Эржбет молча наблюдает, как свора рвет на куски сильное молодое тело, как с хрустом сдаются под натиском острых зубов кости, как кровавым кульком оседает на вытоптанную землю тот, кто еще утром был живым огнем, в чьих небесно-голубых глазах жило что-то большее, чем выгодный брак или похоть. Эржбет безразлично изучает выветрившуюся от времени каменную кладку и узкие бойницы, сквозь которые видно небо. Эржбет все равно. Альжбета где-то внутри сжимается от горя, становится не больше наперстка. Ее не найти.
Они проводят в Шарваре всю зиму. Ференц возится с дочерью, вечерами пьет вино у очага, развлекая мать придворными сплетнями. Он отстраненно вежлив с женой и никогда не опускает взгляд во время разговора. Огромного, неуместно выпирающего живота Эржбет для него не существует. В конце февраля они перебираются в Чейте.
Темной мартовской ночью у нее рождается крошечная, меньше ока<sup>7</sup>, девочка. Верная Илона, попытавшаяся ночью вынести дитя из замка, чтобы отдать его в добрые руки кому-нибудь из окрестных крестьян, получает десять ударов палками. Никто не спрашивает о ребенке, еще свежи в памяти людей воспоминания о ясноглазом кузнеце Ласло Бенде. Собаки воют несколько дней.
Ференц милосердно дает жене время оправиться после родов — лишь спустя месяц входит к ней в спальню и запирает тяжелую дубовую дверь на ключ. Крики ее слышны в близлежащих деревнях, а наутро она не может ни сесть, ни встать, ее тело — один сплошной кровоподтек. Ференц не выпускает жену из спальни, еду ей приносит одна из служанок Оршоли — круглолицая бойкая Дорка, но больше не поднимает на нее руки. Эржбет отворачивается к стене и лежит целыми днями, изучая трещины в каменной кладке.
Они не разговаривают три месяца. Ференц выпускает жену из заточения в середине июля, только уверившись, что она снова понесла.
Маленькая Анна капризничает и не понимает, отчего мама больше не хочет ей читать.
Каталину сразу отдают кормилице.
Эржбет тридцать восемь.
Хрупкие ее пальцы стали цепкими, кожа на руках напоминает пересохший пергамент, перстням не дают упасть заметно расширившиеся после шести родов суставы. Этим рукам ничего не стоит удерживать крепость, у стен которой полыхает война.<sup>8</sup> Этими руками она ласково поит больных, ими же берет кипящее масло в котелке и прижигает раны. Турки вырезают жителей Венгрии целыми деревнями, вот уже в Чейте не осталось способных держать оружие мужчин. Кругом кровь, стоны, крики. Эржбет, словно одержимая, верхом на коне проносится мимо, ведя за собой отряд защитников Чахтицкого замка по дороге на Тренчин.
Граница османской и королевской Венгрии пролегает совсем рядом с Шарваром. Но за Шарвар она боится меньше всего — его защищает Ференц, которого за военной службы турки прозвали Черным Беем. Боятся больше только советника императора Рудольфа, Гъорга Турзо, в чью резиденцию испанцы несколько лет свозили орудия пыток. У Эржбет нет времени слушать басни про «железную деву»<sup>9</sup> в Битчьанском замке; у нее на руках десятки раненых, еще больше убитых, плачущие женщины и маленькие девочки — их бедра измазаны засохшей кровью, их лица застыли, челюсти сжаты, глаза смотрят в пустоту.
Эржбет нужна им всем.
Король Жигмонт заключает с императором Рудольфом очередной договор, и летом Ференц с отрядом возвращается в Чейте. Во дворе замка яблоку негде упасть, Эржбет почтительно приветствует супруга, а во время вечерней трапезы подмечает его взгляд, брошенный на одну из служанок, в числе прочих жителей одной из разоренных окрестных деревень нашедшую приют в Чахтицком замке.
Эржбет тридцать восемь, и пусть на лице ее лишь недавно появилась первая морщина, тело носит на себе следы шести беременностей, а чепец скрывает седеющие пряди на висках.
Страница 2 из 4
