Игра в бадук

Казалось, парень просто боится улыбаться, опасаясь, что фарфоровая маска разобьется, обнажив совсем другое лицо.

— А вы и есть бездельники! — Са Мо огрел подопечного палкой, чем вызвал поток проклятий в свой адрес. — А ну пошел за водой, пока я окончательно не разозлился!

Стеная о несправедливости жизни, Тон Су вылетел за ворота. Вун, почтительно поклонившись наставнику, отправился следом.

— Ну, как тебе, а? — Ун Ла ткнул Нефритового императора в бок. — Говорил же, такой секрет стоит моей победы, нет?

Император пристально смотрел на расплывающееся изображение. Он понял, почему повелитель Ада назвал этот секрет крошечным бриллиантом и заставил отдать одну победу — невелика цена за то, что открылось небесному взору. Молодой паренек, догонявший друга, был как две капли воды похож на самого Императора.

— Что ты такой хмурый? — Ун Ла со стуком положил черный камешек на доску. — Твой сад цветет и пахнет, как и всегда, что не так?

Император оглянулся через плечо. Небо серым одеялом нависало над дворцом, по листьям и лепесткам цветов с утра барабанил дождь. Ун Ла позволил себе слегка поиздеваться, и в обычный день Император не обратил бы на это никакого внимания, но сегодня…

Сегодня Вун выбрал сторону. Примкнул к отряду наемных убийц Хокса Чхорон.

Император раздраженно смахнул камешек с доски.

— Сегодня мне не везет. Может быть, продолжим в другой раз?

— Впервые вижу тебя в таком настроении, — не преминул заметить Ун Ла. — Что случилось? Козочка заболела?

— Вовсе нет, с ней все в порядке, — Император изобразил вежливую улыбку и, поднявшись, направился в сад.

Прошло уже немало времени с тех пор, как он начал наблюдать за своим близнецом. Поначалу ему всего лишь было любопытно, кто он, чем занимается. Его немало удивило, что этот талантливый молодой человек отчего-то избрал путь меча и смерти. С одной стороны, он всецело был предан своим друзьям, но с другой — каждую ночь сбегал из дома, чтобы доложить о проделанной работе главе организации наемных убийц, в которой втайне служил. Такая двойственность вызывала интерес, но не отторжение. Свет в его душе боролся с тьмой, и Император с увлечением наблюдал за метаниями Вуна.

И сегодня паренек выбрал тьму. Ушел по дороге, вымощенной черными камешками для игры в бадук. Перед глазами стояло дрожащее изображение — восседающий на своем импровизированном троне глава наемников и Вун, сидящий рядом. Лицо превратилось в равнодушную непроницаемую маску. Больше на нем не возникнет и призрака улыбки, которой он так редко позволял появляться.

И только глаза выдавали его с головой. В них застыло выражение обреченности и покорности судьбе, в глубине то и дело мелькала тщательно скрываемая боль.

Он сдался.

И это почему-то невероятно расстроило Императора. Даже традиционный выигрыш в бадук не поднял настроения. Он разглядел свет в душе этого паренька, так почему же он предпочел его погасить?

Внезапная догадка мелькнула в голове. А может, все не так ужасно? Может, есть еще шанс?

Он быстрым шагом прошел к чаше и склонился над ней. Волосы соскользнули с плеч, кончики окунулись в воду, но он этого не заметил.

— Может быть, я ошибся? — прошептал он. — Может, ты не так плох?

— Сегодня ты в отличном настроении, — заметил Ун Ла, цокая камешком по краю доски. — Твой подопечный хорошо себя ведет?

Император широко улыбался, поглаживая козочку.

— Замечательно. Сегодня он спас дворец наследного принца от захватчиков. Если бы не Вун, Тон Су и товарищам пришлось бы туго. Разве я не могу гордиться им?

— Можешь-то можешь. — усмехнулся в усы Ун Ла. — Вот только от судьбы не уйдешь, кому как не тебе это понимать. Ты с самого начала знал, как он закончит свой земной путь, но тем не менее, наблюдал за каждым днем его жизни. Неужели так интересно?

— Тут ты ошибаешься, Ун Ла, — Император со стуком поставил камешек на доску. — Судьбу можно изменить, и Вун это доказал.

— Еще не вечер. Погоди немного, и увидишь, что ошибаешься. Тьму из души не изгнать ничем, если она там присутствует изначально. После смерти он попадет ко мне, и я все же получу твое тело, — Ун Ла расхохотался.

Император лучезарно улыбнулся.

— Увидим, сварливый старикан, увидим.

Император склонился над чашей, вцепившись в нее так, будто хотел оторвать от подставки. На прекрасном лице не читалось ни единой эмоции, оно до ужаса напоминало непроницаемое лицо Вуна. Настал тот самый день, когда душа изберет путь света или тьмы.

— Не понимаю, на что ты надеешься, — пророкотал Ун Ла. — Этот паренек мой.

— Ему почти удалось, — едва слышно произнес Император. — Ты сам видел. Даже наследный принц позволил ему жить, и…

— Я уже говорил тебе: душа, однажды поддавшаяся тьме, не имеет права на реабилитацию, — старик разгладил рукав черного одеяния.