Фандом: Гарри Поттер. Рон зашел в «Три метлы» просто выпить, а получил урок, который запомнит на всю жизнь.
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 8448
— Сливочного пива, — хмуро буркнул Рон, плюхнувшись на высокий табурет у барной стойки, за которой протирала стаканы хозяйка «Трех Метел». — Хотя нет… Лучше чего покрепче!
В конце концов, он уже не школьник! Взрослый, можно сказать, человек. Герой войны! Он снял мантию, пристроил ее на соседний табурет, огляделся — в «Трех метлах» было почти пусто, только за дальним столом самозабвенно целовалась какая-то парочка. Рон тяжело вздохнул и отвел взгляд. Вот почему так выходит, а? Одним все, а другим… Мадам Розмерта, совершенно не изменившаяся за последние годы, хитро взглянула на него и налила виски в толстостенный стакан, но передавать его взбудораженному посетителю не спешила.
— Рональд Уизли! — она подалась вперед, облокотилась о стойку и широко улыбнулась. Рон покраснел и сглотнул, потом решительно улыбнулся в ответ. Черт, а приятно все-таки, что мадам Розмерта его так сразу вспомнила! — Давненько ваша троица ко мне не захаживала. Думала, забыли вы совсем про мое заведение, загордились. А почему один? Где друзья? Вы же ко мне все втроем всегда приходили, не разлей вода!
При мысли о друзьях, особенно о Гермионе, Рон снова нахмурился. Мадам Розмерта понимающе улыбнулась, пододвинула к нему стакан и спросила:
— Неужели разругались? Бывает…
Рон тяжело вздохнул. Ну да, бывает… Особенно когда у тебя уже, можно сказать, мозоль на правой руке, а девушка твоя все твердит, что не готова! Так и помрешь девственником. Нет, Рон, конечно, знал, что у девчонок тонкая душевная организация и всякие там эмоции, которых парням не понять. И что просто так ни одна девушка не согласится… Ну… На то, о чем он так долго не решался даже заикнуться с Гермионой. Ведь она особенная, умная, добрая, любимая… И от ее близости у него все плыло в глазах и в штанах становилось тесно. Да что там — просто яйца ломило! Приходилось каждый раз извиняться и бежать в ванную…
Рон допил виски — гадость какая, надо было сливочное пиво взять! — и, слегка поморщившись, протянул стакан мадам Розмерте.
— Еще!
Сегодня ему почему-то хотелось напиться вусмерть и не вспоминать, как отшила его в очередной раз Гермиона, когда он, потеряв голову от поцелуев, залез ей все-таки под блузку. Она, кажется, и не поняла ничего сначала, но стоило несмело сжать грудь — сразу вскочила, покраснела и засверкала сердито глазами. Рон почувствовал себя извращенцем каким-то, честное слово. Ну да, у него эмоциональный диапазон чайной ложки… или зубочистки. Но он же не виноват, что ее хочет! Очень. Рон украдкой бросил взгляд вниз — вот, даже сейчас хочет настолько, что ни завершение аппарации под холодным осенним дождем, ни горечь обиды не смогли повлиять на его желание.
— Еще, говоришь? — мадам Розмерта испытующе взглянула на него. — Уверен, Рональд Уизли? Ну смотри сам. Ты уже… большой мальчик.
Рон покраснел. И совсем он не мальчик! Будущий аврор, и вообще… Виски вот пьет! С мадам Розмертой разговаривает…
— Ну, рассказывай, — мадам Розмерта, проводив взглядом направившуюся к дверям парочку, вышла из-за стойки и села рядом с ним. Очень… рядом. Рон помотал головой. Рассказать? О том, как он приставал к девушке, а она ему не дала? Розмерте? Которая… которую… у которой… Да ни за что!
— … Вот я сюда и аппарировал, — грустно закончил он свой рассказ.
Мадам Розмерта рассмеялась — не обидно, очень легко и по-доброму, но Рон все равно чуть-чуть обиделся.
— Ну да, вам смешно, мадам Розмерта, а я…
— Розмерта, — она глядела ему прямо в глаза, а он смотрел… тоже в глаза. — Называй меня Розмерта, Рон Уизли.
Ро… Розмерта? Называть ее… Вот черт! Рон сделал большой глоток и закашлялся.
— Ну, ну, аккуратнее, дружок! — мадам — Розмерта! ее можно звать просто Розмертой, ничего себе! — несколько раз сильно стукнула его по спине. Прокашлявшись, Рон открыл глаза — мадам Розмерта, наклонившаяся к нему, оказалась как-то очень близко. Совсем близко. Особенно близко оказались ее… Рон моргнул. Нет, самая красивая грудь, конечно, у Гермионы… Насколько он смог разглядеть в полутьме и разобрать на ощупь. Но то, что так завлекающе разместилось прямо перед ним… Ну охренеть же можно! Такая красивая, полная грудь, выступавшая из пены кружев. Руки сами потянулись вперед, но Рон, собрав всю волю в кулак… в два кулака, положил их на стойку. Еще не хватало руки распускать! Правильно Гермиона говорила, только об этом он и думает! А как тут не думать, когда такая красота — и прямо перед носом?
Мадам Розмерта подозрительно-хитрым взглядом смотрела куда-то вниз, на его ноги. Ой! Когда Рон понял, что взгляд ее направлен вовсе не на ноги — густо покраснел до ушей. Хотя нет, уши тоже покраснели… Он хотел было сбежать, ну, или хотя бы взять с соседнего стула мантию, чтобы прикрыть ею внушительную выпуклость на штанах, однако был остановлен нежным, но решительным прикосновением.
В конце концов, он уже не школьник! Взрослый, можно сказать, человек. Герой войны! Он снял мантию, пристроил ее на соседний табурет, огляделся — в «Трех метлах» было почти пусто, только за дальним столом самозабвенно целовалась какая-то парочка. Рон тяжело вздохнул и отвел взгляд. Вот почему так выходит, а? Одним все, а другим… Мадам Розмерта, совершенно не изменившаяся за последние годы, хитро взглянула на него и налила виски в толстостенный стакан, но передавать его взбудораженному посетителю не спешила.
— Рональд Уизли! — она подалась вперед, облокотилась о стойку и широко улыбнулась. Рон покраснел и сглотнул, потом решительно улыбнулся в ответ. Черт, а приятно все-таки, что мадам Розмерта его так сразу вспомнила! — Давненько ваша троица ко мне не захаживала. Думала, забыли вы совсем про мое заведение, загордились. А почему один? Где друзья? Вы же ко мне все втроем всегда приходили, не разлей вода!
При мысли о друзьях, особенно о Гермионе, Рон снова нахмурился. Мадам Розмерта понимающе улыбнулась, пододвинула к нему стакан и спросила:
— Неужели разругались? Бывает…
Рон тяжело вздохнул. Ну да, бывает… Особенно когда у тебя уже, можно сказать, мозоль на правой руке, а девушка твоя все твердит, что не готова! Так и помрешь девственником. Нет, Рон, конечно, знал, что у девчонок тонкая душевная организация и всякие там эмоции, которых парням не понять. И что просто так ни одна девушка не согласится… Ну… На то, о чем он так долго не решался даже заикнуться с Гермионой. Ведь она особенная, умная, добрая, любимая… И от ее близости у него все плыло в глазах и в штанах становилось тесно. Да что там — просто яйца ломило! Приходилось каждый раз извиняться и бежать в ванную…
Рон допил виски — гадость какая, надо было сливочное пиво взять! — и, слегка поморщившись, протянул стакан мадам Розмерте.
— Еще!
Сегодня ему почему-то хотелось напиться вусмерть и не вспоминать, как отшила его в очередной раз Гермиона, когда он, потеряв голову от поцелуев, залез ей все-таки под блузку. Она, кажется, и не поняла ничего сначала, но стоило несмело сжать грудь — сразу вскочила, покраснела и засверкала сердито глазами. Рон почувствовал себя извращенцем каким-то, честное слово. Ну да, у него эмоциональный диапазон чайной ложки… или зубочистки. Но он же не виноват, что ее хочет! Очень. Рон украдкой бросил взгляд вниз — вот, даже сейчас хочет настолько, что ни завершение аппарации под холодным осенним дождем, ни горечь обиды не смогли повлиять на его желание.
— Еще, говоришь? — мадам Розмерта испытующе взглянула на него. — Уверен, Рональд Уизли? Ну смотри сам. Ты уже… большой мальчик.
Рон покраснел. И совсем он не мальчик! Будущий аврор, и вообще… Виски вот пьет! С мадам Розмертой разговаривает…
— Ну, рассказывай, — мадам Розмерта, проводив взглядом направившуюся к дверям парочку, вышла из-за стойки и села рядом с ним. Очень… рядом. Рон помотал головой. Рассказать? О том, как он приставал к девушке, а она ему не дала? Розмерте? Которая… которую… у которой… Да ни за что!
— … Вот я сюда и аппарировал, — грустно закончил он свой рассказ.
Мадам Розмерта рассмеялась — не обидно, очень легко и по-доброму, но Рон все равно чуть-чуть обиделся.
— Ну да, вам смешно, мадам Розмерта, а я…
— Розмерта, — она глядела ему прямо в глаза, а он смотрел… тоже в глаза. — Называй меня Розмерта, Рон Уизли.
Ро… Розмерта? Называть ее… Вот черт! Рон сделал большой глоток и закашлялся.
— Ну, ну, аккуратнее, дружок! — мадам — Розмерта! ее можно звать просто Розмертой, ничего себе! — несколько раз сильно стукнула его по спине. Прокашлявшись, Рон открыл глаза — мадам Розмерта, наклонившаяся к нему, оказалась как-то очень близко. Совсем близко. Особенно близко оказались ее… Рон моргнул. Нет, самая красивая грудь, конечно, у Гермионы… Насколько он смог разглядеть в полутьме и разобрать на ощупь. Но то, что так завлекающе разместилось прямо перед ним… Ну охренеть же можно! Такая красивая, полная грудь, выступавшая из пены кружев. Руки сами потянулись вперед, но Рон, собрав всю волю в кулак… в два кулака, положил их на стойку. Еще не хватало руки распускать! Правильно Гермиона говорила, только об этом он и думает! А как тут не думать, когда такая красота — и прямо перед носом?
Мадам Розмерта подозрительно-хитрым взглядом смотрела куда-то вниз, на его ноги. Ой! Когда Рон понял, что взгляд ее направлен вовсе не на ноги — густо покраснел до ушей. Хотя нет, уши тоже покраснели… Он хотел было сбежать, ну, или хотя бы взять с соседнего стула мантию, чтобы прикрыть ею внушительную выпуклость на штанах, однако был остановлен нежным, но решительным прикосновением.
Страница 1 из 3
