Фандом: Гарри Поттер. Рон зашел в «Три метлы» просто выпить, а получил урок, который запомнит на всю жизнь.
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 8449
— Не спеши, — тихо сказала она, проведя пальцами по его щеке, — на улице дождь. Холодно. Темно. Подожди…
Теплые мягкие пальцы скользнули по губам, по подбородку, погладили шею. Рон замер, одновременно желая, чтобы Розмерта остановилась, и мечтая, чтобы она не останавливалась. Ведь Гермиона… Но мысль о Гермионе мелькнула в голове и пропала, потому что едва прикрытые кружевами полушария качнулись, и Рон отвел глаза, чтобы не пялиться на них совсем уж бессовестно. Розмерта усмехнулась, притянула сбитого с толку Рона к себе и поцеловала. Прямо в губы! Да что ж это такое делается-то? Надо… надо как-то прекратить это, у него же Гермиона…
— Еще, — выдохнул Рон, когда полные сладкие губы Розмерты наконец отпустили его. — Еще!
Мадам… то есть просто Розмерта… рассмеялась глубоким гортанным смехом, от которого Рон вздрогнул — таким возбуждающим он был. Он забыл о Гермионе, о том, что они в зале, вообще-то, не одни… Рон сам потянулся навстречу гортанному смеху, сам прижался к ее губам, сам попытался просунуть Розмерте в рот язык… На мгновение испугался — сейчас оттолкнет! Засмеется и надает по рукам… По наглым, совершенно уже не слушающимся его рукам, принявшимся за изучение пышного тела. Но Розмерта — черт, он спит, да? тогда не просыпаться, ни в коем случае не просыпаться! — ответила на поцелуй.
— Еще? — спросила она, когда Рон наконец оторвался от нее, тяжело дыша. Он только кивнул.
Как они оказались в маленькой комнате, большую часть которой занимала широкая добротная кровать с кучей подушек, Рон так и не понял. Не понял он и того, куда подевалась его одежда — все, кроме брюк, подло застрявших на щиколотках и никак не желавших сниматься. Он уже проклял Гарри, затащившего его в маггловский магазин за модными зауженными брюками! Какой дурак такую ерунду придумал? Рон, чертыхаясь вполголоса и чувствуя себя полным идиотом, прыгал возле кровати, стараясь не смотреть в сторону Розмерты. Она, уже без платья, в чем-то невозможно кружевном, белом и просвечивающем, лежала на кровати, чуть приподнявшись на локте. А он, как последний болван, с этими брюками!
— Ботинки, — улыбаясь, сказала Розмерта.
— А?
— Если ты снимешь ботинки, все будет гораздо проще.
Рону захотелось провалиться под землю… Нет, сначала аппарировать куда-нибудь на Северный полюс. А потом провалиться! Но ботинки он все-таки снял. И брюки. И остался стоять в нелепых оранжевых трусах с логотипом «Пушек Педдл». Зачем он сегодня их надел?
— Иди сюда, — воркующий голос Розмерты заставил слегка приунывший член Рона снова приподняться. Рон подошел к кровати, остановился в растерянности… Что теперь? Надо ее снова поцеловать, наверное, а то решит, что он совсем ничего не умеет! Ну… то есть он и правда мало что умеет, но с Лавандой-то он целовался! И с Гермионой… Додумать Рон не успел, быстрые пухлые пальчики очень умело избавили его от трусов и пробежались по напрягшемуся члену.
— Твоя девочка… не знает… от чего отказывается… Рональд Уизли!
И тут Розмерта сделала то, что Рон видел только в журналах, которые притаскивал когда-то в школу Симус. Наклонившись и облизнув розовые блестящие губы, она взяла его член в рот! И принялась… Черт… ну охренеть же… еще, пожалуйста, еще… ну как это вообще… черт, черт, черт!
— Черт, — Рон виновато посмотрел на вытирающую губы Розмерту. — Я… Я не хотел… Я случайно! Я хотел…
— Конечно, хотел, — Розмерта улыбнулась, откинулась на подушки и приглашающе похлопала ладонью по покрывалу рядом с собой. — Не переживай, мы еще не закончили. Ложись…
Он послушно лег на мягкую кровать — Розмерта была теперь совсем близко. Такая нежная. Такая красивая. Так сладко пахнущая имбирем и корицей. Рон несмело потянулся к ее губам — соленые. Почему соленые? Ах, да! Ну… Она же… При мысли о том, что значит странный вкус так умело целующих его губ, Рон снова начал возбуждаться. Не закончили? Значит, он и Розмерта… Та самая Розмерта, на которую дрочили почти все хогвартские старшекурсники… И что, сейчас все будет? Совсем все?
— Все, что захочешь, — кажется, последнюю фразу он произнес вслух. Вот придурок! — Только не спеши…
Рон честно пытался не спешить, но Розмерта… Запах женского тела кружил голову, кожа была такой гладкой, полускрытая белыми оборками грудь так удобно ложилась в руку. Он просунул ладони под ее кружевную… как это, интересно, называется, а?… в общем, под кружевное что-то и потянул вверх, обнажая то, к чему его так влекло весь вечер.
— Чтоб мне провалиться, — выдохнул Рон. — Они такие красивые… Можно?
— Нужно, — улыбнулась Розмерта, мягко направляя его голову вниз. Почувствовав под губами теплую пахнущую корицей кожу, Рон глубоко вздохнул. Поцеловал. Лизнул. М-м-м… Как это, оказывается, здорово… А если взять вот так в рот и пососать? А потом вторую… Кажется, Розмерте нравится. Рон провел ладонью по животу, опускаясь ниже, туда, где курчавились светлые волосы.
Теплые мягкие пальцы скользнули по губам, по подбородку, погладили шею. Рон замер, одновременно желая, чтобы Розмерта остановилась, и мечтая, чтобы она не останавливалась. Ведь Гермиона… Но мысль о Гермионе мелькнула в голове и пропала, потому что едва прикрытые кружевами полушария качнулись, и Рон отвел глаза, чтобы не пялиться на них совсем уж бессовестно. Розмерта усмехнулась, притянула сбитого с толку Рона к себе и поцеловала. Прямо в губы! Да что ж это такое делается-то? Надо… надо как-то прекратить это, у него же Гермиона…
— Еще, — выдохнул Рон, когда полные сладкие губы Розмерты наконец отпустили его. — Еще!
Мадам… то есть просто Розмерта… рассмеялась глубоким гортанным смехом, от которого Рон вздрогнул — таким возбуждающим он был. Он забыл о Гермионе, о том, что они в зале, вообще-то, не одни… Рон сам потянулся навстречу гортанному смеху, сам прижался к ее губам, сам попытался просунуть Розмерте в рот язык… На мгновение испугался — сейчас оттолкнет! Засмеется и надает по рукам… По наглым, совершенно уже не слушающимся его рукам, принявшимся за изучение пышного тела. Но Розмерта — черт, он спит, да? тогда не просыпаться, ни в коем случае не просыпаться! — ответила на поцелуй.
— Еще? — спросила она, когда Рон наконец оторвался от нее, тяжело дыша. Он только кивнул.
Как они оказались в маленькой комнате, большую часть которой занимала широкая добротная кровать с кучей подушек, Рон так и не понял. Не понял он и того, куда подевалась его одежда — все, кроме брюк, подло застрявших на щиколотках и никак не желавших сниматься. Он уже проклял Гарри, затащившего его в маггловский магазин за модными зауженными брюками! Какой дурак такую ерунду придумал? Рон, чертыхаясь вполголоса и чувствуя себя полным идиотом, прыгал возле кровати, стараясь не смотреть в сторону Розмерты. Она, уже без платья, в чем-то невозможно кружевном, белом и просвечивающем, лежала на кровати, чуть приподнявшись на локте. А он, как последний болван, с этими брюками!
— Ботинки, — улыбаясь, сказала Розмерта.
— А?
— Если ты снимешь ботинки, все будет гораздо проще.
Рону захотелось провалиться под землю… Нет, сначала аппарировать куда-нибудь на Северный полюс. А потом провалиться! Но ботинки он все-таки снял. И брюки. И остался стоять в нелепых оранжевых трусах с логотипом «Пушек Педдл». Зачем он сегодня их надел?
— Иди сюда, — воркующий голос Розмерты заставил слегка приунывший член Рона снова приподняться. Рон подошел к кровати, остановился в растерянности… Что теперь? Надо ее снова поцеловать, наверное, а то решит, что он совсем ничего не умеет! Ну… то есть он и правда мало что умеет, но с Лавандой-то он целовался! И с Гермионой… Додумать Рон не успел, быстрые пухлые пальчики очень умело избавили его от трусов и пробежались по напрягшемуся члену.
— Твоя девочка… не знает… от чего отказывается… Рональд Уизли!
И тут Розмерта сделала то, что Рон видел только в журналах, которые притаскивал когда-то в школу Симус. Наклонившись и облизнув розовые блестящие губы, она взяла его член в рот! И принялась… Черт… ну охренеть же… еще, пожалуйста, еще… ну как это вообще… черт, черт, черт!
— Черт, — Рон виновато посмотрел на вытирающую губы Розмерту. — Я… Я не хотел… Я случайно! Я хотел…
— Конечно, хотел, — Розмерта улыбнулась, откинулась на подушки и приглашающе похлопала ладонью по покрывалу рядом с собой. — Не переживай, мы еще не закончили. Ложись…
Он послушно лег на мягкую кровать — Розмерта была теперь совсем близко. Такая нежная. Такая красивая. Так сладко пахнущая имбирем и корицей. Рон несмело потянулся к ее губам — соленые. Почему соленые? Ах, да! Ну… Она же… При мысли о том, что значит странный вкус так умело целующих его губ, Рон снова начал возбуждаться. Не закончили? Значит, он и Розмерта… Та самая Розмерта, на которую дрочили почти все хогвартские старшекурсники… И что, сейчас все будет? Совсем все?
— Все, что захочешь, — кажется, последнюю фразу он произнес вслух. Вот придурок! — Только не спеши…
Рон честно пытался не спешить, но Розмерта… Запах женского тела кружил голову, кожа была такой гладкой, полускрытая белыми оборками грудь так удобно ложилась в руку. Он просунул ладони под ее кружевную… как это, интересно, называется, а?… в общем, под кружевное что-то и потянул вверх, обнажая то, к чему его так влекло весь вечер.
— Чтоб мне провалиться, — выдохнул Рон. — Они такие красивые… Можно?
— Нужно, — улыбнулась Розмерта, мягко направляя его голову вниз. Почувствовав под губами теплую пахнущую корицей кожу, Рон глубоко вздохнул. Поцеловал. Лизнул. М-м-м… Как это, оказывается, здорово… А если взять вот так в рот и пососать? А потом вторую… Кажется, Розмерте нравится. Рон провел ладонью по животу, опускаясь ниже, туда, где курчавились светлые волосы.
Страница 2 из 3
