Не хочу, чтобы ты об этом знал

— Верно. Я просто мертв.

Гарри переворачивается на бок, лицом к напряженной спине Снейпа. Стоит передвинуться на пару дюймов левее, и он уткнется в нее носом.

— Я ходил в библиотеку, пока тебя не было. Спрашивал книги о мертвецах среди живых. Библиотекарша косилась на меня, как… как на некроманта, — Гарри усмехается, произнося это, но Снейп неожиданно мрачно отвечает:

— Конечно. К тебе всегда теперь будет предвзятое отношение. Купил расческу — собрался отрастить волосы до пола, не иначе. Пропустил рюмку в баре — пора вытаскивать героя из запоя. Чертыхнулся — разговоры с собой ведут к сумасшествию. Привыкай.

— Я привык уже. Потому смеюсь.

— Тебя оберегали от этого в школе, разве ты не понимаешь? Теперь придется самому.

Самому. Кажется, единственное, чем Гарри когда-либо занимался не один — это бесконечные битвы. Теперь, когда сражаться не с кем, понятно, что придется справляться в одиночестве. Впрочем, не впервой.

— В библиотеке мне выдали справочник об инфери, «Жизнь замечательных призраков» и стопку дурацких детективов, — Снейп ерзает рядом с Гарри, недовольно вздыхает. Но Гарри продолжает, не обращая на это внимания: — То ли библиотекарша не пожелала выдать что-нибудь нормальное из страха, что я сразу пойду мертвецов оживлять, то ли ты действительно… единственный в своем роде.

— Не единственный. Это точно.

— Тогда почему…

— Может, люди, которые могли видеть таких, как я, предпочитали об этом умалчивать.

Гарри усмехается, глядя на серый потолок, расчерченный полосами фонарного света.

— Может, людей, которые видят морщеногих кизляков, много, просто говорит о них только Луна.

Длинная и сухая, как деревянная доска, спина Снейпа медленно распрямляется. Гарри почти ожидает услышать, как трещат его позвонки, но ничего подобного не происходит.

— Возможно.

Несколько минут проходят в молчании. Гарри то открывает, то закрывает глаза. Светлые полосы на потолке не исчезают.

— Снейп?

— Что?

— Дашь мне заснуть сегодня? Мне, знаешь ли, в десять утра нужно быть на платформе. Если я просплю завтра…

Снейп подымается, одергивает на себе мантию. Обычно она развевалась, даже если Снейп просто стоял посреди класса Зелий, но сейчас она висит на его фигуре прямо и уныло, как тряпочка.

— Я не стану тебе мешать.

Черт возьми, — поражается Гарри. Покладистый Снейп. Кто бы мог подумать.

— И, Снейп…

— Что?

— Можно без кошмаров сегодня?

Стоя уже у двери, Снейп останавливается и оборачивается так, что Гарри даже без очков видит во всех подробностях его выдающийся профиль.

— Я не властен над твоими снами, Поттер.

Не властен? Как же. Тогда почему он снится Гарри почти еженощно? Ладно, без «почти».

Запретив себе думать об этом, Гарри засыпает.

Утром Снейпу приходится будить мальчишку самому. Видимо, в его отсутствие сон Поттера стал бессовестно крепким. Будильник, судя по всему, приобретенный у близнецов Уизли, уже вовсю отплясывает джигу на письменном столе, сметая на пол все бумаги (и зачем они Поттеру?) и вереща мотив «Rock Around The Clock» уже без всякой претензии на музыкальность, а, собственно, сам хозяин этого барахла продолжает безмятежно дрыхнуть, выставив на всеобщее обозрение костлявые колени и плечи.

Сначала Снейп ограничивается единственным сердитым «Поттер!» от двери. Ему едва ли есть дело до того, куда именно опоздает мальчишка, но музыкальный слух-то у него присутствует, хоть он никогда не пел. Правда, несколько раз студенты приписывали ему это умение. В школе Снейп порой чувствовал себя местным кумиром, ибо особо надоедливые студенты никогда не уставали обсуждать, что он носит, где пьет, как спит и, главное, с кем. Доставали эти студенты его, наверное, не меньше, чем Поттера Колин Криви. Последнего Северус запомнил главным образом потому, что он был настоящим объектом ненависти Лили. Поклонников у Поттера было достаточно, но этот имел к нему самый легкий доступ и, значит, был наиболее опасен.

Не сумев разбудить мальчишку криками от двери, Снейп приближается и повторяет процедуру, но уже с середины комнаты. Безуспешно. Поттер слегка потягивается, что-то мычит, но продолжает спать.

И это странно. До его отлучки Поттер просыпался, стоило Снейпу просто появиться в его комнате — даже посреди ночи. Поттер вздрагивал, отодвигался к стенке и наблюдал за скользящим по комнате Снейпом широко раскрытыми глазами. Раньше Снейп не разглядел бы выражение его лица из-за темноты, но после смерти подобные мелочи потеряли значение. Понятие «ночное зрение» потеряло существенность — такие мелочи просто никак не влияли на способность видеть.

Потеряв минуту на пустое сверление Поттера взглядом, Снейп сдается, подходит к нему в два шага и, пока не передумал, хватает мальчишку за пятку.