Фандом: Гарри Поттер, Шерлок BBC. Расследования — епархия Шерлока, однако не во все секреты можно посвятить брата-детектива, иногда проще самому взять отпуск и заняться поисками правды.
Добавить в моё избранное
19 мин, 30 сек 8886
Стук капель по стеклу был единственным звуком, нарушающим тишину кабинета. Двое находящихся по разные стороны от массивного стола мужчин сидели неподвижно и не издавали ни единого звука, словно кто-то нажал на паузу, зафиксировав их в этих позах.
Хозяин кабинета устремил взгляд в окно, не замечая, что из-за стекающей по стеклу воды разглядеть что-либо невозможно. Гость же не мигая смотрел на столешницу, будто не решаясь поднять глаза и обратиться с просьбой.
С каждым мгновением атмосфера незримо накалялась. Чем дольше молчал хозяин, тем явственнее злился гость. Неизвестно, к чему бы привело это безмолвное противостояние, если бы тишину внезапно не прервал громкий красивый женский голос:
«Ты — мой свет, моя тьма,»
Ты — цвет моей крови,
Моё спасение и моя боль«…<sup>1</sup>.»
Хозяин кабинета вздрогнул и схватил телефон, поспешно нажав на зелёную кнопку, тем самым заставив пение умолкнуть.
— Да! — раздражённо бросил он в трубку, из которой тут же понеслись невнятные восклицания. — Хорошо, — дослушав, решил он и свернул разговор, — жду доклада в пятницу.
Отложив телефон, он наконец взглянул на гостя.
— Ты принял решение? — нарочито небрежно поинтересовался тот.
— Принял.
— И? — нахмурился гость, уже не пытаясь скрывать недовольство.
— И — нет.
— Мерлин! Ты что, не понимаешь…
— Спокойнее. На твою просьбу у меня один ответ — нет. Однако в помощи я не отказываю.
— То есть?
— Я займусь этим сам.
Гость медленно выдохнул — наверняка про себя считал до десяти, в попытке успокоиться, — и тихо уточнил:
— Ты. Займёшься расследованием. Я ничего не перепутал?
— Помнится, у меня это неплохо получалось в бытность студентом, — самодовольно усмехнулся хозяин.
— Ты не простой аврор.
— Как и ты. Но почему-то именно ты обратился ко мне, а не твои подчинённые к моим.
— Это слишком рискованно…
— Я понимаю, — перебил он. — О деле знает кто-нибудь, кроме нас?
— То, что я рассказал, неизвестно никому.
— Пусть так и останется.
— Но…
— Без «но», — отрезал хозяин кабинета. — Ты обратился за помощью, так позволь помочь.
— Но сделаешь ты это на своих условиях?
— Как всегда, — ехидно улыбнулся он.
И гость ответил такой же ехидной улыбкой:
— Как всегда.
О том, кто такой Гарри Поттер, знал каждый британский волшебник вне зависимости от возраста, происхождения или политических взглядов. Не все его любили, некоторые и вовсе откровенно ненавидели, но почти все сходились во мнении, что Поттер — порядочный человек. И потому его поведение в последнее время не могло не вызвать вопросов у тех, кто знал, что именно делал Поттер.
Началось всё с недостойных упоминания совпадений, которых становилось всё больше и больше, пока «случайные мелочи» не переросли в«досадные недоразумения», которые в свою очередь приобрели угрожающий характер «происшествий».
На все вопросы Поттер лишь морщился да отмахивался; друзья, за десять лет после Победы успевшие занять высокие министерские должности, безоговорочно верили и не задавали неудобных вопросов повторно, ну а случайные люди не смели и помыслить о том, чтобы заподозрить начальника Аврората и национального героя в неблаговидных делах.
И лишь Кингсли был, с одной стороны, достаточно близко знаком с Поттером, чтобы увидеть перемены, а с другой — являлся министром магической Великобритании и имел все права на то, чтобы и вопросы задавать, какие пожелает, и расследование инициировать. Беда была лишь в том, что Кингсли совершенно определённо не желал бросать тень на Поттера, а доверить столь деликатное дело абы кому было невозможно. Аврорат подчинялся самому Поттеру, соратники по Ордену Феникса, дожившие до сегодняшнего дня, — все как один были дружны с Гарри… Оставить же дело на самотёк мешали многолетний опыт работы аврором и волнение за самого Поттера — столько лет приятельствовали, сражались вместе, в конце концов, как отвернуться?
Вот и выходило, что обратиться можно было лишь на сторону, к давнему приятелю и бывшему однокурснику, занимавшему высокое положение в маггловском мире, и, что более важно, имевшего брата — профессионального детектива.
Кингсли не сомневался, что Майкрофт проникнется всей серьёзностью проблемы и попросит брата о помощи, и потому отказ его откровенно изумил. Правда, тот пообещал всё же помочь…
— Знаю я, как он помогает, — вслух пробурчал Кингсли и постарался выбросить ситуацию из головы: до поступления новой информации он всё равно ничего не мог предпринять.
После ухода Бруствера Майкрофт недолго просидел бездействуя. Будучи волшебником, он с самого детства привык скрывать свои способности и к помощи магии прибегал крайне редко.
Хозяин кабинета устремил взгляд в окно, не замечая, что из-за стекающей по стеклу воды разглядеть что-либо невозможно. Гость же не мигая смотрел на столешницу, будто не решаясь поднять глаза и обратиться с просьбой.
С каждым мгновением атмосфера незримо накалялась. Чем дольше молчал хозяин, тем явственнее злился гость. Неизвестно, к чему бы привело это безмолвное противостояние, если бы тишину внезапно не прервал громкий красивый женский голос:
«Ты — мой свет, моя тьма,»
Ты — цвет моей крови,
Моё спасение и моя боль«…<sup>1</sup>.»
Хозяин кабинета вздрогнул и схватил телефон, поспешно нажав на зелёную кнопку, тем самым заставив пение умолкнуть.
— Да! — раздражённо бросил он в трубку, из которой тут же понеслись невнятные восклицания. — Хорошо, — дослушав, решил он и свернул разговор, — жду доклада в пятницу.
Отложив телефон, он наконец взглянул на гостя.
— Ты принял решение? — нарочито небрежно поинтересовался тот.
— Принял.
— И? — нахмурился гость, уже не пытаясь скрывать недовольство.
— И — нет.
— Мерлин! Ты что, не понимаешь…
— Спокойнее. На твою просьбу у меня один ответ — нет. Однако в помощи я не отказываю.
— То есть?
— Я займусь этим сам.
Гость медленно выдохнул — наверняка про себя считал до десяти, в попытке успокоиться, — и тихо уточнил:
— Ты. Займёшься расследованием. Я ничего не перепутал?
— Помнится, у меня это неплохо получалось в бытность студентом, — самодовольно усмехнулся хозяин.
— Ты не простой аврор.
— Как и ты. Но почему-то именно ты обратился ко мне, а не твои подчинённые к моим.
— Это слишком рискованно…
— Я понимаю, — перебил он. — О деле знает кто-нибудь, кроме нас?
— То, что я рассказал, неизвестно никому.
— Пусть так и останется.
— Но…
— Без «но», — отрезал хозяин кабинета. — Ты обратился за помощью, так позволь помочь.
— Но сделаешь ты это на своих условиях?
— Как всегда, — ехидно улыбнулся он.
И гость ответил такой же ехидной улыбкой:
— Как всегда.
О том, кто такой Гарри Поттер, знал каждый британский волшебник вне зависимости от возраста, происхождения или политических взглядов. Не все его любили, некоторые и вовсе откровенно ненавидели, но почти все сходились во мнении, что Поттер — порядочный человек. И потому его поведение в последнее время не могло не вызвать вопросов у тех, кто знал, что именно делал Поттер.
Началось всё с недостойных упоминания совпадений, которых становилось всё больше и больше, пока «случайные мелочи» не переросли в«досадные недоразумения», которые в свою очередь приобрели угрожающий характер «происшествий».
На все вопросы Поттер лишь морщился да отмахивался; друзья, за десять лет после Победы успевшие занять высокие министерские должности, безоговорочно верили и не задавали неудобных вопросов повторно, ну а случайные люди не смели и помыслить о том, чтобы заподозрить начальника Аврората и национального героя в неблаговидных делах.
И лишь Кингсли был, с одной стороны, достаточно близко знаком с Поттером, чтобы увидеть перемены, а с другой — являлся министром магической Великобритании и имел все права на то, чтобы и вопросы задавать, какие пожелает, и расследование инициировать. Беда была лишь в том, что Кингсли совершенно определённо не желал бросать тень на Поттера, а доверить столь деликатное дело абы кому было невозможно. Аврорат подчинялся самому Поттеру, соратники по Ордену Феникса, дожившие до сегодняшнего дня, — все как один были дружны с Гарри… Оставить же дело на самотёк мешали многолетний опыт работы аврором и волнение за самого Поттера — столько лет приятельствовали, сражались вместе, в конце концов, как отвернуться?
Вот и выходило, что обратиться можно было лишь на сторону, к давнему приятелю и бывшему однокурснику, занимавшему высокое положение в маггловском мире, и, что более важно, имевшего брата — профессионального детектива.
Кингсли не сомневался, что Майкрофт проникнется всей серьёзностью проблемы и попросит брата о помощи, и потому отказ его откровенно изумил. Правда, тот пообещал всё же помочь…
— Знаю я, как он помогает, — вслух пробурчал Кингсли и постарался выбросить ситуацию из головы: до поступления новой информации он всё равно ничего не мог предпринять.
После ухода Бруствера Майкрофт недолго просидел бездействуя. Будучи волшебником, он с самого детства привык скрывать свои способности и к помощи магии прибегал крайне редко.
Страница 1 из 6
