Фандом: Средиземье Толкина. Малая часть Нолдор возвращается в Тирион. Валар призывают третьего сына Финве в Маханаксар и обсуждают с ним разные сложные вопросы, которых к этому моменту накопилось немало. «Но Финарфин в тот час презрел поход и возвратился назад… и многие из его народа шли с ним, в скорби повернув вспять, покуда не узрели вновь дальний луч Миндона на Туне, все еще горевшего в ночи, и не вернулись, наконец, в Валинор. Там они получили прощение валар, и Финарфину было доверено править остатками нолдор в Благословенном Краю».
Добавить в моё избранное
24 мин, 48 сек 19256
Древа погасли, народ нолдор ушел вслед за Феанаро, и некогда блистательный Тирион погрузился в темноту. Небо затянуло тучами, улицы освещались лишь огнями Миндона. Дома, оставленные своими жильцами, слепо смотрели на мир темными окнами.
Дом, что стоял недалеко от королевской площади, тоже казался холодным и пустым, и все же там кто-то был. У коновязи стоял породистый жеребец, а на крыльце остались грязные следы сапог. Тот, кто вошел в дом, у самых дверей скинул плащ, пропитавшийся влагой и грязью за время долгого пути по ту сторону Пелори, где не прекращались дожди. Следы шли дальше к лестнице, ведущей на второй этаж. На нижних ступеньках неподвижно сидел эльда. Его поза: ссутуленная спина, опущенные плечи, волосы, в беспорядке свесившиеся на лицо, спрятанное в ладонях — говорила об усталости и отчаянии. Сколько времени он так просидел в темноте, трудно было понять.
Его сознание, утомленное мрачными событиями последнего времени, ускользнуло в мир светлых грез. Как наяву виделся ему морской берег. В серебристом полусвете, в плеске прибоя, по пене и мокрому песку ступала гибкая, словно волна, светлая фигура в полупрозрачных одеждах. Мокрая ткань облепила тонкую талию, покатые плечи, высокую грудь. Соски сияли сквозь нее, словно две крупные розовые жемчужины. Он склонился, целуя прохладные ступни, лодыжки, обвитые водорослями, колени, подол рубашки, облепивший нежные бедра, и наконец приник к святая святых.
Из оцепенения его вывел настойчивый стук в дверь. Во взгляде эльда мелькнули удивление и отчаянная надежда. Но холодней ледяной воды накатила уверенность — она не вернется. После всех обрушившихся на него потерь — света, отца, сестры и братьев, детей, чести, в конце концов, эта была последней каплей.
Надежда угасла и сменилась решимостью. Он поднялся, держась двумя руками за перила, и направился к дверям. Бросив взгляд на плащ, больше напоминавший бесформенную тряпку, мужчина поморщился и обошел его стороной, а затем резко распахнул дверь. На пороге стоял русоволосый юноша в доспехах, тускло блестящие пластины напоминали перья птиц. Нежданный посетитель уверенно встретил вопросительный взгляд эльда и заговорил сразу о деле:
— Приветствую тебя, Арафинвэ Финвион. Владыки Арды призывают тебя в Круг Судеб.
— Здравствуй, Эонвэ, — ответил третий сын Финвэ. Требование глашатая он выслушал без удивления, как будто ждал его. — Я должен явиться один?
— Ты можешь взять с собой спутников, но поторопись. Владыки ждали достаточно. Им предстоит множество трудов важнее, чем разбирать дела смутьянов.
— Я выеду незамедлительно, — Арафинвэ вновь удалось совладать с собой и ничем не выдать изнеможения и уныния. Легкий поклон в знак благодарности, как учила мать, и вежливая улыбка.
— Так и передам, — напоследок произнес Эонвэ, вежливо кивая. После чего легко сбежал с крыльца и мгновенно взмыл в воздух, обернувшись соколом.
Арафинвэ проводил взглядом птицу, после чего с силой захлопнул дверь. Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и, пошатываясь, направился к лестнице. Ему было почти все равно, но все же не настолько, чтобы забыть, что он сын короля и перед Владыками должен явиться в подобающем виде. Поднявшись на второй этаж, Арафинвэ зашел в свою комнату, на ощупь отыскал на столе свечу и, затеплив огонек, распахнул сундук с одеждой, желая найти замену той мокрой тряпке, что осталась валяться на полу. Он привел себя в порядок и отыскал плащ, в котором путешествовал по Валинору. Пусть одеяние было немного поношенным, но ткань была надежно пропитана от влаги, и сейчас это было то, что нужно. Прихватив с собой охотничью сумку, Арафинвэ спустился вниз, ненадолго зашел на кухню, взяв с собой пару яблок, и отправился к коновязи. Его жеребец приветственно заржал, почувствовав хозяина.
— Здравствуй, мой хороший. Я совсем забыл, что в доме нет слуг, и расседлать и накормить тебя некому. Прости, из-за моей глупости ты и отдохнуть не успел. Нас зовут Валар, и мы должны ехать к Маханаксару — ласково шептал он коню, предлагая тому яблоко. — Сейчас заедем к нашим друзьям, предупредим их, что уезжаем, и в путь.
Дорога, что вела от Тириона к Валимару, была выложена белыми шестигранными плитками. Тучи разошлись, и брусчатка отражала слабый свет звезд, выделяясь светлой полосой среди холмов, погруженных во тьму. Это облегчало дорогу одинокому всаднику, отправившемуся в путь в это смутное время. Арафинвэ пустил жеребца рысью. Умный конь хорошо помнил дорогу, и Финвион задумался и так далеко ушел в свои мысли, что не замечал ничего вокруг. Перед тем, как двинуться в путь, он отыскал своих слуг и оруженосца и убедился, что все нолдор, последовавшие за ним в обратный путь, были отправлены по домам. Провизию разделили, немногочисленный скарб большей частью разобрали. Остальное глава третьего воинства распорядился отвезти во дворец отца. Там были вместительные кладовые, и Арафинвэ подозревал, что они изрядно опустели, а значит, место для бесхозных пожитков найдется.
Дом, что стоял недалеко от королевской площади, тоже казался холодным и пустым, и все же там кто-то был. У коновязи стоял породистый жеребец, а на крыльце остались грязные следы сапог. Тот, кто вошел в дом, у самых дверей скинул плащ, пропитавшийся влагой и грязью за время долгого пути по ту сторону Пелори, где не прекращались дожди. Следы шли дальше к лестнице, ведущей на второй этаж. На нижних ступеньках неподвижно сидел эльда. Его поза: ссутуленная спина, опущенные плечи, волосы, в беспорядке свесившиеся на лицо, спрятанное в ладонях — говорила об усталости и отчаянии. Сколько времени он так просидел в темноте, трудно было понять.
Его сознание, утомленное мрачными событиями последнего времени, ускользнуло в мир светлых грез. Как наяву виделся ему морской берег. В серебристом полусвете, в плеске прибоя, по пене и мокрому песку ступала гибкая, словно волна, светлая фигура в полупрозрачных одеждах. Мокрая ткань облепила тонкую талию, покатые плечи, высокую грудь. Соски сияли сквозь нее, словно две крупные розовые жемчужины. Он склонился, целуя прохладные ступни, лодыжки, обвитые водорослями, колени, подол рубашки, облепивший нежные бедра, и наконец приник к святая святых.
Из оцепенения его вывел настойчивый стук в дверь. Во взгляде эльда мелькнули удивление и отчаянная надежда. Но холодней ледяной воды накатила уверенность — она не вернется. После всех обрушившихся на него потерь — света, отца, сестры и братьев, детей, чести, в конце концов, эта была последней каплей.
Надежда угасла и сменилась решимостью. Он поднялся, держась двумя руками за перила, и направился к дверям. Бросив взгляд на плащ, больше напоминавший бесформенную тряпку, мужчина поморщился и обошел его стороной, а затем резко распахнул дверь. На пороге стоял русоволосый юноша в доспехах, тускло блестящие пластины напоминали перья птиц. Нежданный посетитель уверенно встретил вопросительный взгляд эльда и заговорил сразу о деле:
— Приветствую тебя, Арафинвэ Финвион. Владыки Арды призывают тебя в Круг Судеб.
— Здравствуй, Эонвэ, — ответил третий сын Финвэ. Требование глашатая он выслушал без удивления, как будто ждал его. — Я должен явиться один?
— Ты можешь взять с собой спутников, но поторопись. Владыки ждали достаточно. Им предстоит множество трудов важнее, чем разбирать дела смутьянов.
— Я выеду незамедлительно, — Арафинвэ вновь удалось совладать с собой и ничем не выдать изнеможения и уныния. Легкий поклон в знак благодарности, как учила мать, и вежливая улыбка.
— Так и передам, — напоследок произнес Эонвэ, вежливо кивая. После чего легко сбежал с крыльца и мгновенно взмыл в воздух, обернувшись соколом.
Арафинвэ проводил взглядом птицу, после чего с силой захлопнул дверь. Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и, пошатываясь, направился к лестнице. Ему было почти все равно, но все же не настолько, чтобы забыть, что он сын короля и перед Владыками должен явиться в подобающем виде. Поднявшись на второй этаж, Арафинвэ зашел в свою комнату, на ощупь отыскал на столе свечу и, затеплив огонек, распахнул сундук с одеждой, желая найти замену той мокрой тряпке, что осталась валяться на полу. Он привел себя в порядок и отыскал плащ, в котором путешествовал по Валинору. Пусть одеяние было немного поношенным, но ткань была надежно пропитана от влаги, и сейчас это было то, что нужно. Прихватив с собой охотничью сумку, Арафинвэ спустился вниз, ненадолго зашел на кухню, взяв с собой пару яблок, и отправился к коновязи. Его жеребец приветственно заржал, почувствовав хозяина.
— Здравствуй, мой хороший. Я совсем забыл, что в доме нет слуг, и расседлать и накормить тебя некому. Прости, из-за моей глупости ты и отдохнуть не успел. Нас зовут Валар, и мы должны ехать к Маханаксару — ласково шептал он коню, предлагая тому яблоко. — Сейчас заедем к нашим друзьям, предупредим их, что уезжаем, и в путь.
Дорога, что вела от Тириона к Валимару, была выложена белыми шестигранными плитками. Тучи разошлись, и брусчатка отражала слабый свет звезд, выделяясь светлой полосой среди холмов, погруженных во тьму. Это облегчало дорогу одинокому всаднику, отправившемуся в путь в это смутное время. Арафинвэ пустил жеребца рысью. Умный конь хорошо помнил дорогу, и Финвион задумался и так далеко ушел в свои мысли, что не замечал ничего вокруг. Перед тем, как двинуться в путь, он отыскал своих слуг и оруженосца и убедился, что все нолдор, последовавшие за ним в обратный путь, были отправлены по домам. Провизию разделили, немногочисленный скарб большей частью разобрали. Остальное глава третьего воинства распорядился отвезти во дворец отца. Там были вместительные кладовые, и Арафинвэ подозревал, что они изрядно опустели, а значит, место для бесхозных пожитков найдется.
Страница 1 из 7
