Фандом: Дом, в котором. Я не помню, кем я был. Но я знаю, кто я.
Добавить в моё избранное
7 мин, 20 сек 6295
Тепло. Влажно. Тяжело дышать: что-то мешает, давя на грудь. Тесно. Пинок в живот и оцарапанное ухо. Темно. Но пахнет вкусно: мокрой шерстью и уютом. Язык шершавый и тоже мокрый. Тихое поскуливание в полной темноте. Ворчание — сердитое, но на самом деле довольное. Сладкое молоко на языке.
Я путаюсь в своих лапах и понимаю: что-то не так. Из всех щенят только у меня их шесть. Остальные уже стоят и пытаются выйти из норы. А я все еще не могу разобрать, какой ногой шагать первой. И глаза мои еще не открылись: шершавый язык лижет их снова и снова. Но тьма не рассеивается.
На шестой день мои братья и сестры вовсю бегают вокруг. А на седьмую ночь я открываю веки. Серебряный свет луны и алмазные крошки звезд в чернильной тьме над головой — первое, что вижу. Мягкий мох под чувствительными подушечками лап и терпкий запах коры — первое, что ощущаю в наружном мире. Острый оскал среди густой травы — мать. Ее улыбка — это улыбка Леса. И я понимаю, что меня любят.
Моя шерсть — белая. Мои глаза видят сквозь ночь. Мой слух различает каждый звук. Мой вой слышен в любом уголке Леса. Мой бег быстр и бесшумен. Меня не догнать никому.
На четырнадцатый день я встаю на две ноги и натыкаюсь на стену вечной тьмы. Я слышу испуганное попискивание под ногами и попытки злобного рыка. Я чувствую запах недоверия и удивления, исходящий от матери. Ее горячий язык облизывает мое ухо, оставляя мокрый след на коротких волосах. И я падаю вниз, поднимаясь уже на шести лапах.
Я вижу только в ночи. Днем у меня две неуклюжие ноги и пелена мрака перед глазами.
Я различаю мать и сестер по запаху. А брат продолжает на меня рычать.
В последнюю ночь луны я ухожу на первую одиночную охоту.
В первый день нового месяца запах крови и огня приводит меня в опустевшую нору. Запоздалый ужас настигает сознание, заволакивая его маревом гнева.
Запах. Паленая шерсть и металл. Оседает на языке острой гарью. Запах. Пепел. Страх и злоба. Люди.
Ненависть просыпается яркой вспышкой. Поглощает все чувства, выжигая душу дотла. Я должен отомстить. Я срываюсь в дикий вой, выплёскивая свою боль во внешний мир. Я делюсь с Лесом. Заполняю его гневом и яростью. И он выплёвывает меня, спасаясь от ядовитой ненависти.
Проваливаюсь сквозь ткань реальности, забывая путь домой. Забывая себя.
Твердая шершавая тропа. Не земля. Жесткая и неприветливая. Пахнет людьми. Холодно и сыро. Откуда-то знаю, что сейчас ночь. Откуда-то знаю, что я — не человек. Кто я? Пытаюсь встать на ноги, но падаю. Темно. Абсолютная тьма. Я слышу странный шум — он нарастает, становясь оглушающим. В панике пытаюсь спасти свои уши и кричу.
Боль. И страх. Какой-то животный ужас, от которого внутренности трясутся и закручиваются в спираль. Меня выворачивает наизнанку от страха. И непонятной царапающей боли в груди. Как будто кровожадный дикий зверь выковыривает когтистой лапой сердце из дыры в рёбрах, а оно цепляется сосудами за осколки костей. Тянет. Рвёт. Болит.
Я просыпаюсь в ужасе и чувствую холод и сырость. Лёгким не хватает воздуха, словно у меня действительно дыра в груди. Ощупываю себя дрожащей рукой и судорожно вдыхаю и выдыхаю тяжелый воздух. Пахнет слежавшейся травой и мокрой землей. Знакомые запахи, но никак не могу вспомнить, откуда их знаю. Уши ловят шуршание травы под ласковыми касаниями ветра, руки чувствуют вибрацию земли, и через несколько секунд доносится гул проносящихся мимо воняющих людьми и чем-то тошнотворным существ. Этот звук не знаком. Как и запах. Резкий, кисло-горький, словно оставляющий маслянистый привкус на языке, он напоминает что-то, что продолжает ускользать от меня. С ужасом понимаю, что не помню ничего, кроме ощущений, вкуса, запахов и звуков.
Кто я? Откуда я? Где я?
Смутные образы, кричащие внутри меня об опасности. Жар и страх. Ободранное визгом горло. Я больше не хочу этого ощущать. Я больше не хочу этого помнить.
Янехочунехочунехочу!
Я повторяю это заклинание, вкладывая в него всю боль и весь ужас, твержу и твержу его, до тех пор пока не забываюсь душным сном. И заклятие срабатывает.
Я просыпаюсь от шершавого теплого языка, лижущего мое лицо.
В голове — пустота. Тьма. И тишина. Ни ощущений, ни звуков, ни образов, ни запахов. Жалкие клочки, что остались в памяти, не складываются даже в подобие связной истории. Холод и тянущее чувство голода в животе. Стёртые до мягкого липкого мяса ступни. Тощий лохматый пес, который нашел меня в канаве у шоссе и вывел к людям. Запах мокрой шерсти и ощущение тепла под ладонями. Шершавый язык и влажный нос. Рваное ухо и цокающий по асфальту звук когтей. Воспоминания начинаются с этого момента. За ним — бездна. Впереди — тьма.
Удары других детей и их писклявые голоса. Тычки и пинки. Боль в животе и рёбрах — масштабный синяк во весь бок. Так сказал взрослый голос. Разбитый нос — после того раза я неделю натыкался на людей, утратив способность чуять запахи.
Я путаюсь в своих лапах и понимаю: что-то не так. Из всех щенят только у меня их шесть. Остальные уже стоят и пытаются выйти из норы. А я все еще не могу разобрать, какой ногой шагать первой. И глаза мои еще не открылись: шершавый язык лижет их снова и снова. Но тьма не рассеивается.
На шестой день мои братья и сестры вовсю бегают вокруг. А на седьмую ночь я открываю веки. Серебряный свет луны и алмазные крошки звезд в чернильной тьме над головой — первое, что вижу. Мягкий мох под чувствительными подушечками лап и терпкий запах коры — первое, что ощущаю в наружном мире. Острый оскал среди густой травы — мать. Ее улыбка — это улыбка Леса. И я понимаю, что меня любят.
Моя шерсть — белая. Мои глаза видят сквозь ночь. Мой слух различает каждый звук. Мой вой слышен в любом уголке Леса. Мой бег быстр и бесшумен. Меня не догнать никому.
На четырнадцатый день я встаю на две ноги и натыкаюсь на стену вечной тьмы. Я слышу испуганное попискивание под ногами и попытки злобного рыка. Я чувствую запах недоверия и удивления, исходящий от матери. Ее горячий язык облизывает мое ухо, оставляя мокрый след на коротких волосах. И я падаю вниз, поднимаясь уже на шести лапах.
Я вижу только в ночи. Днем у меня две неуклюжие ноги и пелена мрака перед глазами.
Я различаю мать и сестер по запаху. А брат продолжает на меня рычать.
В последнюю ночь луны я ухожу на первую одиночную охоту.
В первый день нового месяца запах крови и огня приводит меня в опустевшую нору. Запоздалый ужас настигает сознание, заволакивая его маревом гнева.
Запах. Паленая шерсть и металл. Оседает на языке острой гарью. Запах. Пепел. Страх и злоба. Люди.
Ненависть просыпается яркой вспышкой. Поглощает все чувства, выжигая душу дотла. Я должен отомстить. Я срываюсь в дикий вой, выплёскивая свою боль во внешний мир. Я делюсь с Лесом. Заполняю его гневом и яростью. И он выплёвывает меня, спасаясь от ядовитой ненависти.
Проваливаюсь сквозь ткань реальности, забывая путь домой. Забывая себя.
Твердая шершавая тропа. Не земля. Жесткая и неприветливая. Пахнет людьми. Холодно и сыро. Откуда-то знаю, что сейчас ночь. Откуда-то знаю, что я — не человек. Кто я? Пытаюсь встать на ноги, но падаю. Темно. Абсолютная тьма. Я слышу странный шум — он нарастает, становясь оглушающим. В панике пытаюсь спасти свои уши и кричу.
Боль. И страх. Какой-то животный ужас, от которого внутренности трясутся и закручиваются в спираль. Меня выворачивает наизнанку от страха. И непонятной царапающей боли в груди. Как будто кровожадный дикий зверь выковыривает когтистой лапой сердце из дыры в рёбрах, а оно цепляется сосудами за осколки костей. Тянет. Рвёт. Болит.
Я просыпаюсь в ужасе и чувствую холод и сырость. Лёгким не хватает воздуха, словно у меня действительно дыра в груди. Ощупываю себя дрожащей рукой и судорожно вдыхаю и выдыхаю тяжелый воздух. Пахнет слежавшейся травой и мокрой землей. Знакомые запахи, но никак не могу вспомнить, откуда их знаю. Уши ловят шуршание травы под ласковыми касаниями ветра, руки чувствуют вибрацию земли, и через несколько секунд доносится гул проносящихся мимо воняющих людьми и чем-то тошнотворным существ. Этот звук не знаком. Как и запах. Резкий, кисло-горький, словно оставляющий маслянистый привкус на языке, он напоминает что-то, что продолжает ускользать от меня. С ужасом понимаю, что не помню ничего, кроме ощущений, вкуса, запахов и звуков.
Кто я? Откуда я? Где я?
Смутные образы, кричащие внутри меня об опасности. Жар и страх. Ободранное визгом горло. Я больше не хочу этого ощущать. Я больше не хочу этого помнить.
Янехочунехочунехочу!
Я повторяю это заклинание, вкладывая в него всю боль и весь ужас, твержу и твержу его, до тех пор пока не забываюсь душным сном. И заклятие срабатывает.
Я просыпаюсь от шершавого теплого языка, лижущего мое лицо.
В голове — пустота. Тьма. И тишина. Ни ощущений, ни звуков, ни образов, ни запахов. Жалкие клочки, что остались в памяти, не складываются даже в подобие связной истории. Холод и тянущее чувство голода в животе. Стёртые до мягкого липкого мяса ступни. Тощий лохматый пес, который нашел меня в канаве у шоссе и вывел к людям. Запах мокрой шерсти и ощущение тепла под ладонями. Шершавый язык и влажный нос. Рваное ухо и цокающий по асфальту звук когтей. Воспоминания начинаются с этого момента. За ним — бездна. Впереди — тьма.
Удары других детей и их писклявые голоса. Тычки и пинки. Боль в животе и рёбрах — масштабный синяк во весь бок. Так сказал взрослый голос. Разбитый нос — после того раза я неделю натыкался на людей, утратив способность чуять запахи.
Страница 1 из 2
