Наугад

Монитор показал бледного Ригана, вжавшегося в кресло второго пилота и пристёгнутого ремнём безопасности так, что казалось, будто он привязан насильно и не сможет освободиться по своей воле.

— Ар-Лой, — бесстрастно произнёс Мон-Со. Равнодушный тон означал, что командир эскадрильи испытывает ярость, которую тщательно душит, и острое желание лично сорвать с подчинённого нашивки.

Взгляд Ригана не был пустым, в нём проскальзывал страх, и изредка он косился в сторону. Значит, Ар-Лой всё же не использовал гипноз, хоть это хорошо.

Пришедшая в себя птичка доложила: сойки в лесу увидели арзака, который шёл по тропе совсем один, всё удаляясь от лагеря, и решили проследить, чтобы с ним ничего не случилось. Арзак вышел на поле, где его уже ждал вертолёт.

Слушая её рассказ, Лон-Гор как наяву видел Ар-Лоя, который небрежно прислонялся к вертолёту и в ожидании поглядывал по сторонам, видел Ригана, который вышел на опушку, едва ли соображая, что делает, видел, как, не доходя до невозмутимого Ар-Лоя пары шагов, он опустился на колени в подсушенную знойным солнцем траву…

— Ещё один повод побывать в Ранавире, — спокойно произнёс Лон-Гор. — И всё выяснить.

Это следовало предусмотреть, а он не предусмотрел. Не подумал, что кому-то будет плохо на свободе до такой степени, что он не выдержит и предаст и себя, и остальных.

— Не спешите, — сказала потрясённая Стелла. — Дождитесь утра, вы должны подготовиться к разговору с генералом.

— Почему он так поступил? — едва не плача, спросила Энни.

— Потому что дурак, — грубо ответил Тим. — Вот и позвал этого… этого…

— Тим! — прикрикнул Фред.

— Но вы же заберёте его оттуда? — с надеждой обратилась Энни к Лон-Гору. — Пожалуйста, заберите! Его же там замучают!

Стелла приобняла её, она, конечно, понимала всё лучше, чем эта открытая и прямолинейная девочка.

— Нет, Энни, — мягко ответила она, спасая Лон-Гора от неприятных объяснений. — Если Риган сам не захочет, мы ничего не сможем сделать.

— Свободная воля, чтоб её! — выругался Кау-Рук и отвернулся от монитора. Ему было тошно, и Лон-Гор его понимал.

Донесения приходили едва ли не каждые полчаса. Кагги-Карр, сидя на подоконнике, принимала гонцов и отправляла на дежурство свежие силы, под окном стоял нескончаемый птичий гомон, Фарамант записывал время прибытия каждого гонца и сведения, которые он принёс. Волшебный ящик уже ничего не показывал в темноте, а Энни успокоилась только тогда, когда какая-то сова прилетела с донесением, что арзаки обнаружили пропажу, всё поняли и перебрались спать в другое место.

— Как там Ильсор? — с тревогой спрашивала она едва ли не у каждой птицы, но не смогла добиться ничего конкретного. Она понимала, что Ильсор должен быть очень расстроен и напуган… Хотя нет, напуган — это не про него! Ильсор гораздо смелее, чем можно подумать, он уже наверняка всё предусмотрел и больше не допустит того, чтобы арзаки убегали обратно в лапы своих мучителей!

Энни прошлась по дорожке. Свет восходящей луны подсвечивал верхушки подстриженных кустов, но ей не было страшно, она не боялась тёмных силуэтов и шорохов. Что может случиться в Изумрудном городе? Это в Ранавире страшно так, что она, наверное, не смогла бы и шагу ступить, если бы оказалась там. Она не боялась тех менвитов, которые перешли на правильную сторону, но как быть с теми, которые только и хотели опять кого-нибудь поработить? Даже её, пусть они и не знали о её существовании… Энни представила себя и Тима с пустыми глазами, и её передёрнуло. Наверняка заставят готовить еду, чистить им сапоги и всячески унижаться. Бр-р! Отвратительно, нечестно и несправедливо!

— Энни, ты хотела со мной поговорить? — раздался неподалёку голос Стеллы. Фея появилась из ниоткуда, а может, просто тихо пришла по посыпанной песком дорожке.

— Да. — Энни поправила подол платья, от волнения не зная, куда деть руки. — Стелла, я…

У неё перехватило дыхание. Множество вопросов теснилось у неё в голове, и в смятении она не знала, какой из них задать первым. Стелла помогла ей, увлекла в глубь сада, где обнаружилась лавочка, уютно спрятанная от посторонних глаз между кустов с удивительно пахнущими цветами, рассеянными по веткам.

— Ты встревожена, — заметила Стелла.

— Ещё бы, — вздохнула Энни и решилась: — Стелла, а любовь — это как? На что похоже?

Фея внимательно посмотрела на неё, когда она наклонила голову, в её причёске заблестели мелкие драгоценные камушки, и Энни ощутила лёгкий укол зависти.

— Любовь, Энни, это очень сложно и одновременно очень просто, — мягким тоном сказала Стелла. — Это значит, что тебя тянет к одному конкретному человеку. И что ты готова совершить какой угодно подвиг ради него…

— А если не готова? — прервала её Энни. — Если я боюсь?

Стелла вздохнула.

— Я не могу давать тебе советы, — сказала она.