Наугад

— Любовь ведь у каждого своя. У кого-то это ровное тёплое чувство, у кого-то — сравнимое с пожаром. Я видела много людей, которые любили друг друга… И все любили по-своему.

— А когда видишь его, и в груди становится тепло? — спросила Энни. — Когда в реальности он ещё прекраснее, чем…

— Чем в волшебном ящике? — с улыбкой закончила Стелла. Энни задела её улыбка, в ней почудилась снисходительность.

— Ты, может, считаешь, что, раз мне двенадцать лет, то у меня всё не по-настоящему? — заговорила она. — Понарошку? Но если это понарошку, то не знаю, как вы, взрослые, живёте, когда любите по-настоящему!

— Энни, дорогая, я вовсе так не считаю! — воскликнула Стелла. — Всё, что ты думаешь или чувствуешь, настоящее, как настоящая — эта страна! Вспомни генерала: ему ничего не угрожало, но он принёс себя в жертву, не зная, что хранитель не причинит ему вреда. С твоей точки зрения он глуп, с его…

— Ну его! — сердито отозвалась Энни. — Стелла, да я готова на край света бежать, только бы как-то помочь…

— Ты устала сидеть здесь и наблюдать, — согласилась Стелла. — Но прошу тебя, не делай глупостей. Не прошу, умоляю. Ты же фея, Энни, будь мудрее и сдержаннее. Необдуманный поступок может только навредить, и не только тебе.

Энни вздохнула, сложив руки на коленях.

— Ты права, — сказала она, — я устала ждать. Мы летели сюда, готовые вступить в бой, а на деле…

Они помолчали, кусты тихонько шуршали о своём, луна медленно поднималась всё выше и выше, и тёплая ночь окутывала их мягкой темнотой.

— Стелла, а ты когда-нибудь влюблялась? — спросила Энни.

— Несомненно, — с достоинством ответила фея. — Ну, я надеюсь, тебе стало полегче?

Энни вскочила:

— Прости, Стелла, я совсем забыла, что у тебя так много дел…

— Ничего, рада тебе помочь, — ласково ответила та. — Я должна идти, спасибо, что поделилась со мной.

Энни поняла, что ей действительно стало легче.

— Ну, не Фреду же говорить и не Тиму, — фыркнула она и спохватилась: — Стелла, а ты когда-нибудь делала глупости из-за того, что влюбилась?

Стелла помолчала, глядя куда-то ей за спину.

— Конечно, Энни, — ответила она. — Доброй ночи тебе.

— Доброй ночи, — отозвалась успокоенная Энни. Если даже могущественная фея делала глупости, то ей уж точно можно!

Стелла не исчезла, а прошла по дорожке ещё дальше в сад и скоро скрылась в темноте. Присмотревшись, Энни увидела, что за плотной изгородью кустов в беседке горит неяркий свет. Тёмный потолок палатки нависал сверху и казался тяжёлой каменной глыбой, один вид которой мешал вздохнуть. Риган перевернулся так, чтобы не смотреть на него, и замер, прижав кулаки к губам. В тишине было слышно только дыхание спящего Ар-Лоя, ровное и спокойное, но Риган знал, что стоит ему только привстать, как его хозяин проснётся. И неизвестно ещё, что подумает — может, решит, что это очередная попытка побега? Конечно, как теперь доверять, если он уже сбегал один раз, если больше нет гипноза, который надёжно удержал бы его? Но не удержал же тогда, да и назад он пришёл только потому, что так было надо.

Риган и сам не смог бы объяснить, кому это было надо; он сделал своего хозяина ещё более несчастным, чем он был раньше. Ар-Лой гордился тем, что из всех сбежавших вернулся только его раб, но было видно: он понятия не имеет, что делать теперь. Желая поступить как лучше, Риган только поставил его в неловкое положение. Самый верный, даже вернее Ильсора, которого всегда считали лучшим, но как теперь приказывать?

Всё вокруг казалось ненастоящим, словно сделанным из тонкого пластика. Протянешь руку — и обвалится. Это ощущение было жутким, и Риган зажмурился, чтобы реальность не плыла и не сбивала его с толку. Интересно, Ар-Лой тоже мог оказаться ненастоящим?

В какой-то момент Ригана словно качнуло, и он судорожно вцепился в одеяло, хотя на самом деле лежал неподвижно. Его движение разбудило Ар-Лоя, и Ригану на плечо опустилась его рука: хозяин проверял, на месте ли он. Риган замер, забыв, как дышать.

Едва только прозвучал сигнал, Ар-Лой выпихнул Ригана из палатки, не особо церемонясь. Сам он отправлялся на утреннюю тренировку, и Риган осмелился спросить, что делать ему.

— Иди масло в двигателе проверь, — велел Ар-Лой, встряхиваясь, словно желая прогнать сон окончательно. Риган честно смотрел ему в глаза, но гипноза не дождался, а жаль, он помог бы забыть про всё.

Взяв коробку с инструментами, Риган поплёлся к вертолёту. Хозяин умно придумал: с тренировочной площадки его было отлично видно. Глаза слипались, металлическая панель казалась ненастоящей, и, прежде чем снять её, Риган потыкал в неё пальцем.

Руки ковырялись в двигателе, а сознание почти не участвовало в процессе.