Наугад

Риган думал обо всём, что его тревожило: о том, что натворил, о том, что остальные успеют убежать раньше, чем за ними отправятся, о том, что его наверняка проклинают последними словами, но это ничего, хозяин-то на самом деле рад, и Ранавир — самое безопасное место на Беллиоре, здесь не чувствуешь себя маленьким, чужим, потерявшимся среди огромных инопланетных деревьев. Только без гипноза всё равно плохо: сейчас он бы работал, как машина, не думая об остальных, не чувствуя ни голода, ни усталости. Ар-Лой забыл приказать ему поесть, а ночью он почти не спал. Риган задумался: сейчас, когда он не был под гипнозом, можно ли пойти за едой, потому что так хочется и потому, что на голодный желудок плохо работается, а результат должен быть идеальным? В конце концов, это же на благо самого Ар-Лоя… Риган всё взвесил и никуда не пошёл, ещё расценит как непослушание, а сейчас самое страшное — ошибиться ещё раз. Вина так и глодала его, он был кругом виноват перед всеми; пытался вырваться и исправить ошибку, а вот оно как вышло, Ар-Лой едва смотрит в его сторону и даже не сказал «спасибо» за то, что он вернулся. Хотя и не обязан говорить со своим рабом.

Риган выбрался из-под вертолёта, осмотрел несколько масляных пятен на комбинезоне, взглянул на тренировочную площадку, и вдруг у него закружилась голова, да так, что пришлось ухватиться за стойку шасси. Всё вокруг оказалось таким ярким, что било по глазам: и ровное пространство площадки, и движущиеся фигуры на ней, и громада замка, и «Диавона» позади него, и даже непривычно синее беллиорское небо, — всё было таким отвратительно фальшивым, что он почувствовал тошноту.

Паника схлынула не сразу, и не сразу он понял, что тренировка закончилась.

— Всё сделал? — спросил Ар-Лой, подходя к нему.

— Да, — сказал Риган, опустив голову. Он вспомнил, что раньше отвечал «да, господин», но теперь добавлять было поздно, а Ар-Лой не обратил внимания. Или обратил и рассердился? Риган так и не поднял голову, ожидая грозы, но её не было.

— Иди помоги Ман-Ра на… — начал Ар-Лой, но спохватился: — Впрочем, нет, пока отмоешься, будет поздно.

Риган едва сообразил, что речь идёт о кухне.

Ар-Лой ушёл завтракать; Риган нарочито медленно сложил инструменты, посидел под вертолётом, боясь подняться, чтобы опять всё не показалось фальшивой декорацией. Потом, рассчитав, что господа менвиты уже собрались за завтраком, побрёл на кухню в надежде найти какие-нибудь остатки еды.

Всё было не так, как раньше. Он оказался один и не знал, правильно ли то, что он делает, или нет. Раньше на кухне распоряжался Ниле со своей командой, и иногда к нему можно было заглянуть за бутербродом во внеурочное время, а как быть теперь, Риган не знал. Может, вообще не ходить? Он помялся на пороге и всё-таки открыл дверь.

Риган понимал, что дежурства по кухне выпадают не кому-то одному, но именно в этот момент на кухне оказался Ман-Ра. Про его жестокость ходили смутные слухи, и Риган не знал, чему можно верить, а что — выдумки. Бежать было поздно, Риган съёжился на пороге. Было почему-то трудно посмотреть в глаза, не так, как с Ар-Лоем. Ман-Ра в фартуке и с засученными рукавами смотрелся едва ли не комично, но Ригану было не до смеха, он даже не знал, что сказать.

— Ты, иди сюда, — приказал Ман-Ра, заметив его. — Вот кастрюля, вымоешь. И побыстрее.

Он стащил фартук и бросил его на табуретку. Не посмев ничего сказать, Риган поволок огромную кастрюлю с плиты на стол, дождался, пока за спиной хлопнет дверь, и прямо так, половником, принялся соскребать остатки каши со стенок и дна.

Урфин волновался. Что там, он нервничал так, что у него взмокли ладони, которыми он сжимал древко метлы. В Ранавире по плану была уборка, и он сам подавал пример, показывая, как нужно подметать дорожки.

Явно увлёкшись, за его спиной Фе-Май махал метлой, и его лицо светилось интересом и азартом. Урфин тайком вытер руки о штаны и искоса посмотрел в сторону периметра. Полковников ещё не ждали, прикидывая расстояние до столицы, но не зная об Ойххо. А те, кто знал, молчали. Генерал всё ещё предавался сну, по своему обыкновению, Бу-Сан ушёл на рассвете, препоручив Урфину на хранение свою минералогическую коллекцию, а Ар-Лой был слишком занят собой и не обращал внимания ни на что вокруг. Мысленно Урфин разрывался между двумя желаниями: он хотел не отходить от него и смотреть, не обижает ли он своего техника, и в то же время — бросить метлу и удрать домой. Он опять был самозванцем, и им воспользовались в безвыходной ситуации. Вот сейчас явятся настоящие полковники и самого его выметут отсюда метлой. Встряхнувшись, Урфин посмотрел на Фе-Мая, который уже вошёл во вкус и работал без халтуры. Нет, это раньше Урфин был самозванцем, а теперь-то его назначил генерал, и письменный приказ имеется, и металлические нашивки вот они, на воротнике. Никакой он не самозванец, просто не свой, просто выглядит словно корявая старая ёлка в окружении мачтовых сосен.