Наугад

Даже у вас получилось лучше, чем у него. А он перегибает палку. Вы понимаете, что он не пойдёт есть, пока вы ему не прикажете, пока об этом не вспомните? А вы видите только себя. И где ваша ответственность?

— Что с ним? — спросил Ар-Лой.

— Он в таком состоянии, из которого можно вывести только медикаментозно. — Лон-Гор пожал плечами. — Я дал ему таблетки, их надо пить утром и вечером, и они вызывают сонливость. — Он так красноречиво посмотрел на Ар-Лоя, что тот кивнул, поняв, кто будет контролировать лечение.

— А иначе что?

— А иначе — психоз, дереализация, деперсонализация, и в таком состоянии можно натворить всё, что угодно, — пояснил Лон-Гор. — Из желания это состояние прекратить, любой ценой, понимаете?

Ар-Лой дёрнулся, как будто хотел вскочить и бежать разыскивать Ригана немедленно. Решив, что уже достаточно напугал и надавил, Лон-Гор закончил:

— Хотел бы вам напоследок напомнить, что от вас в прямом смысле зависит жизнь вашего техника. Ну вдруг вы ещё не поняли? Так что вам придётся как-то дальше распоряжаться — собой и отчасти им.

— А почему им — только отчасти? — тут же среагировал Ар-Лой.

— Потому что гипноза нет. Даже когда он был, мы распоряжались арзаками далеко не полностью. Так что, видимо, теперь вам придётся вырабатывать какие-то условности, как-то договариваться, если оба хотите, чтобы всё осталось по-прежнему.

— Я это обдумаю, — пообещал Ар-Лой. — Разрешите вопрос?

— Разрешаю, — кивнул Лон-Гор, гадая, что он может спросить.

— Как я могу вам верить, если вы ушли с бунтовщиками? — рубанул Ар-Лой, разом перечёркивая всё, что было сказано до этого.

— Я ушёл с теми, кому был нужнее, — мягко произнёс Лон-Гор. — И отправлюсь к ним и сегодня. Ведь то, что происходит с Риганом — ещё ничего… — Он многозначительно прервался, пусть Ар-Лой сам додумывает. — Понимаете ли, иногда жизнь оказывается сложнее правил и инструкций. Если сомневаетесь, спросите у Мон-Со.

Командира эскадрильи не любили, но то, что он ревностно и педантично относится к своим служебным обязанностям, было видно невооружённым взглядом. На Ар-Лоя должно было подействовать его преображение.

Лон-Гор поднялся, показывая, что разговор окончен.

— Ступайте, лейтенант, — сказал он.

Ар-Лой помялся у двери:

— Простите, мой полковник, а насчёт выговора…

— Вы заслужили, — отрезал Лон-Гор. — Если бы генерал не вызвал нас сюда в этот самый момент, всё могло бы быть очень плохо. Понимаете, о чём я, ведь так? Вы допустили ошибку, и нечего торговаться. Идите.

Ар-Лой отсалютовал и бесшумно прикрыл за собой дверь. Неприятное чувство — когда точно понимаешь, что встал не с той ноги. И как тут встать с той, когда будят совершенно варварским способом, стаскивая одеяло, и не кто-нибудь, а нахал, мерзавец, перебежчик и предатель звёздный штурман Кау-Рук! Лучше бы он провалился в пещеру, да поглубже!

— Явились, — мрачно сказал Баан-Ну, разлепив глаза и рассмотрев, кто перед ним. Он не выспался, и на душе у него было погано, а стало ещё хуже.

— Мы ждём вас на совещании, — сказал нахал как ни в чём ни бывало, швырнул одеяло обратно на постель и исчез за дверью. В его тоне так и слышалось: «Вы сами хотели, ну а мы делаем вам одолжение, вот и получите!»

Генерал заторопился: ему хотелось поскорее высказать беглым подчинённым всё, что он о них думает. Ведь это по их вине он сражался с чудовищами и усмирял живой замок! Если бы не они — ничего этого бы не было. Если бы не Ильсор…

От волнения он напялил сапоги наоборот, ругаясь, переобулся, посмотрелся в зеркало и решил, что неотразим. Менвит всегда неотразим, даже когда у него от недосыпа нездоровый цвет лица и мешки под глазами. Было не до завтрака. Часовые у лестницы дисциплинированно отдали честь.

Совещание проводилось в одной из комнат, под огромным столом хозяина-колдуна, где внизу поставили ещё один, принесённый с «Диавоны». Баан-Ну плюхнулся в своё кресло и оглядел подчинённых. Мон-Со упирался взглядом в лакированную столешницу, Кау-Рук сидел с таким видом, как будто был вообще ни при чём, Урфин Джюс до поры до времени прикидывался ветошью. Чуть поодаль устроился Ис-Кел с диктофоном и стопкой чистых листов, на первом из которых уже вывел дату и номер протокола. Лон-Гор возмутительно опаздывал. Баан-Ну демонстративно взглянул на часы, но Лон-Гор не заставил себя долго ждать.

— Прошу меня извинить, — сказал он и сел на свободное место. Рядом с генералом оказался только Урфин, а остальные — то ли нарочно, то ли случайно — по другую сторону стола.

— Совещание объявляю открытым, — буркнул генерал и сорвался: — Да вы знаете, что натворили? Да за это полагается трибунал и смертная казнь! В пустыню вас всех троих! Вон к тем чёрным камням! Даже ждать до Рамерии незачем! Потворствовать мятежу! Убежать с бунтовщиками, не оставив даже записки!