Наугад

— Что это ты задумала, разрази меня гром?

— Я задумала спасти одного хорошего человека! — сказала Энни. — Пожалуйста, Тилли-Вилли, очень тебя прошу!

— А это далеко? — озабоченно спросил великан. — А то хочешь, пойду с тобой?

Энни представила, как Тилли-Вилли оставляет на всём своём пути огромные следы, по которым её и найдут, и замотала головой:

— Нет, это не далеко! Я скоро вернусь! Только, пожалуйста, не говори Фреду, он будет ругаться, так и смотрит, как бы лишить нас приключений.

— Это не дело, — согласился Тилли-Вилли и подставил огромную руку. — Держись!

Энни уцепилась за его большой палец и смотрела, как внизу плывут крыши Изумрудного города, а наверху — молочно-белая луна.

Легко перешагнув через крепостную стену, Тилли-Вилли прошёл через парк, забирая в сторону от ворот и основной переправы, вброд пересёк канал, наклонился и опустил Энни на другом берегу.

— Спасибо! — прокричала она, уже не боясь, что её услышат.

— Счастливого пути! — оглушительным шёпотом пожелал ей Тилли-Вилли, и Энни, не собираясь терять времени, пошла вдоль канала, чтобы выбраться на Дорогу ВЖК. Впереди был трудный путь, и хоть падай, хоть беги!

Урфин наотрез отказывался от того, чтобы ему поставили палатку, и спать предпочитал под открытым небом, на пустых ящиках. «Полезно для здоровья», — говорил он, только принёс из дома своё одеяло, чтобы было привычнее. Теперь это сослужило ему полезную службу.

Кто-то потряс его за плечо, осторожно, чтобы не испугать, но настойчиво.

— Что такое? — подскочил Урфин. Было темно, ещё не закатилась луна, угли костра едва заметно сияли оранжевым при дуновении ветра.

— Мой полковник, — виновато сказал Ар-Лой. — Простите, что разбудил…

— Что-то случилось?! — испугался Урфин. Почему-то возникла одна-единственная мысль: нечаянно прибил Ригана и теперь не знает, что делать.

— Нет, ничего, просто я… — Ар-Лой вздохнул. Куда подевался самонадеянный мальчишка, который мечтал о подвигах, славе и орденах! У Урфина ёкнуло сердце: неужели работает?

— Садитесь, лейтенант, — сказал он, сбрасывая одеяло и указывая на ящик. Они сели рядом, и Урфин навострил уши.

— Так что случилось? — терпеливо спросил он.

— Мой полковник, всё совсем не так, как я хотел, — признался Ар-Лой, мучительно сцепив пальцы в замок. — Вы говорили об этом, да?

— По-прежнему уже не будет? Да, об этом, — сухо сказал Урфин. Он был немного зол, что его разбудили, чтобы изливать душу, с другой стороны, был горд тем, что Ар-Лой пошёл именно к нему, а не к кому-то из своих.

— Я пытаюсь, но… — Ар-Лой пожал плечами. — Без гипноза плохо, мой полковник.

— Почему?

— Потому что приходится думать, — сказал Ар-Лой, подбирая слова. — На бессловесного раба не обращаешь внимания, знаешь, что он работает, как механизм, в котором ничего не может поломаться. А без гипноза…

— Иначе? — спросил Урфин, подталкивая Ар-Лоя к верным выводам.

— Иначе, — признал тот. — Тут оказалось, что Ригану приходится себя контролировать, чтобы поступать по-прежнему, но всё равно не получается.

— Вам мешают его чувства, которые теперь не задавлены гипнозом? — безжалостно подсказал Урфин.

— Не то чтобы мешают… Но за ним же надо постоянно следить… — с досадой проговорил Ар-Лой. — Я уже велел ему говорить, как он себя чувствует, едва только ему будет хуже. А только что он мне признался, что боится… всего!

— И вас боится? — уточнил Урфин.

Ар-Лой встрепенулся.

— Меня? Не знаю, вот этого он не сказал.

— А вы уточните.

— Хорошо. Так вот…

— Вас напрягает то, что рядом с вами живой человек, на которого нужно оглядываться? — сформулировал Урфин. — Подозреваю, что к мнению сослуживцев вы всё-таки прислушиваетесь, особенно к мнению командования. Почему тогда это не работает в случае с Риганом?

Ар-Лой только вздохнул.

— Ну да, понятно, кто он такой, чтобы к нему прислушиваться, — продолжил Урфин. — Лейтенант, вы всеми возможными способами отторгаете одну важную мысль. Взгляните на ситуацию со стороны.

— Я за Ригана отвечаю, — процедил Ар-Лой. Взгляд его стал неприязненным, наверное, он решил, что Урфин будет читать ему нравоучения.

— Больше. Вы для Ригана и жизнь, и смерть, вы для него всё, и у него нет никого, кроме вас. Не догадывались, так?

— Нет, — ответил Ар-Лой. — И что я должен с этим счастьем делать?

— Прежде всего, перестать его пугать.

— Пугать?!

— Если он не сказал, что вас боится, это не значит, что это действительно так. Помните, он теперь может если не солгать, то умолчать.

— Но не могу же я просто сказать ему, чтобы держался от меня подальше?

— Сами думайте, — рассердился Урфин. — Своя голова на плечах есть.