Околоквиддич

В первый раз я попал на фанатскую трибуну лет в семь. Мы с Франом приехали на клубную базу в Уимбурн, и там оказались предоставлены сами себе. «Осы» давали открытую тренировку — многие пришли поглазеть — куча фанатья — как местного, так и тех, кто прилетел из Лондона.

Отец Франа, Фред, поехать почему-то не смог — кажется, они с братом разгружали товар в магазине, а мы почему-то поперлись. В самый разгар тренировки мы, вместо того, чтобы тихо сидеть на своих теплых местечках и ждать, пока все закончится, перебрались на самую дальнюю трибуну, за кольца. Там устраивали перфоманс — одновременно посылали в воздух снопы черных и желтых искр. Так, забавы ради — игры-то не было, значит, и смысла в этом действе не было никакого. Но от этих искр поднялся черный дым, который застлал трибуну почти целиком — с верхнего яруса до нижнего.

На четвереньках мы заползли на центральный сектор верхнего яруса — того, который был больше всего заполнен. Меня тут же толкнули, я закашлялся и понял, что лежу на бетонном полу, а надо мной склонился один из фанатов. У него было худое лицо, как сейчас помню, и огромные руки, которые контрастировали с его мышиной физиономией.

— Какого хрена вы тут делаете? — прокричал он, перекрывая шум трибуны. Сюда нельзя детям!

Я сжался в комок. Вокруг меня прыгали, кричали и сходили с ума, а я беспомощно озирался по сторонам в поисках Франа, но видел только чьи-то ноги, руки, поднимающиеся для ритмичных хлопков, искры и дым.

— Спокойно, — отпихнув несколько человек, Фран выполз на четвереньках откуда-то слева и подергал парня с худым лицом за подол мантии. — Меня зовут Франсиско Уизли, а это Альбус Поттер, между прочим.

Он сказал это достаточно громко, и несколько человек сразу же обернулись.

— И правда, малыш Франсиско и Ал! Вот это да!

— Ребята, да вы тут аккуратнее!

Кто-то поднял нас на руки, сразу обоих, и закрыл мантией от падающих искр.

А потом нас стали передавать от одного человека к другому, и каждый бережно брал нас на руки и говорил что-то хорошее про команду и про нашу семью. И было совсем нестрашно.

А потом меня посадил к себе на плечи этот парень с худым лицом, а Франа — его приятель, и они затянули забавный мотивчик: «Фра-а-а-а-нсиско Уизли и Альб-у-у-ус Поттер ла-ла-ла-ла-ла». Я с трудом его сейчас вспомню его.

И эту песенку подхватили остальные, и моя тетка Мариса остановила тренировку и увидела нас на трибуне.

Нас сильно отругали, но это было неважно.

А сейчас я снова стою перед фанатами «Уимбурнских Ос», беспомощный и одинокий. Но стоит мне сказать, что я Альбус Поттер, как их неприветливые лица станут веселыми, и они вытащат меня из этого темного переулка… Стоит сказать…

Но я молчу.

— Эй, ты! — один из фанатов повторяет, нуже более угрожающе. — Ты, наверное, чей-нибудь скаут, верно?

«Нет, я Альбус Северус Поттер, сын Гарри и Джинни Поттеров, племянник Марисы и Фреда Уизли»…, — крутится у меня в голове, но я не могу этого произнести.

Не могу, потому что мне тяжело осознавать, что всегда, повторюсь, всегда, мне приходится говорить о своей семье. Моя семья — это такой щит от неприятностей, лекарство от всех болезней, ключ к решению всех проблем.

Ко мне никто и никогда не относился объективно, я только был «сыном», «внуком», «племянником», «братом».

И мне стало противно — от того, что я — пустое место без своей фамилии.

Мне хотелось был просто Алом.

— Тихо-тихо, Стиви, — Скорпиус появляется со стороны площади и встает рядом со мной. — И не стыдно тебе детей пугать? Снял бы мантию, что ли, а то даже не палишься.

— Скотина ты, Малфой, — лицо Стиви искажает гримаса отвращения. — Так и знал, что здесь твои люди.

— Мои люди везде, — улыбается Скорпиус. — В отличие от твоих.

— Не смей, — Стиви недобро усмехается, но уже поздно — Скорпиус набрасывается на него, как разъяренный зверь.

В окно моросит дождь. Обычное хмурое воскресное утро на окраине Лондона: асфальт постепенно становится черным от дождя, где-то вдали слышится велосипедный гудок, кто-то под зонтом пешит в универмаг купить продукты на завтрак.

Виктор закрывает окно и заваливается в ботинках на диван. Он снимает квартиру в Лондоне — небогатую, подальше от шумного центра, в маггловском районе недалеко от аэропорта Хитроу. Здесь даже есть телевизор, и Виктор с удовольствием щелкает пультом — БиБиСи-один, БиБиСи-два, БиБиСи-спорт.

Соседям — миссис Нелли Томпсон и ее слепому мужу — Виктор нравится. Не шумит, дома практически не бывает, не курит и не водит подозрительных гостей. На лето к нему приезжает дочь, и они отправляются в какое-нибудь путешествие. Говорит, что работает тренером детской футбольной команды.

Виктор останавливается на БиБиСи-один — там показывают новостной выпуск.