Околоквиддич

И этот толстяк, прихлебывая пивко, заговорил о Фальконе. «Финист Фалькон станет лучшим в» Торнадос«, — сказал этот пентюх, мацая свою подружку за коленку. И Скорпиус взорвался. Он подошел к этому парню и вылил ему пиво на голову. Девчонка завизжала, как будто ее убивают, но Скорпиус даже внимания не обратил.»

— Не сметь. Говорить. О грязнокровке Фальконе, — чеканя каждое слово, сказал Скорпиус.

— Простите, простите! — толстяк тут же заткнулся.

Еще бы. Скорпиуса в этом пабе знали все.

Рассерженный Малфой побежал к выходу, и мы пошли за ним.

— Я убью этого Фалькона! Убью эту мразь! Он не посмеет осквернить одним своим присутствием команду моего отца! Где он сейчас?

Мы молчали. Скорпиус повторил вопрос.

— В Дурмстранге, — пискнул Ренди. — Он должен быть в Дурмстранге.

— Так мы сейчас же отправляемся в этот чертов Дурмстранг, — заключил Скорпиус.

— Скорп, но как? — Ренди покачал головой. — Если полетим на метле, нас не пустят защитные заклинания. Трансгрессировать туда нельзя.

— Так придумайте что-нибудь, идиоты! — Скорпиус ударил Ренди кулаком в нос, и у того пошла кровь. Брайан протянул ему платок — так, чтобы Скорп этого не видел.

— Стойте, — я нащупываю в кармане летучий порох. — С ним можно добраться до Праги. Значит, вероятно, и до Дурмстранга.

— Давай же его сюда, малыш Поттер, — Скорпиус расплывается в улыбке и тянет руку к мешочку с порохом.

Я сжимаю его в последний раз. В этот момент я прощаюсь и с доктором Чайником, и с его женой, и с гостиной.

Все кончено, кончено.

Трибуны сегодня снова забиты до отказа.

— Listo? … — спрашивает Пако охотник, Родриго Пахаро.

— Listo, — отвечает он, поправляя шнуровку на защитках.

Сегодня у него с тренером состоялся очередной тяжелый разговор. Все потому, что у Виктора Крама слишком тяжелая рука.

— Это кто тебя так? — старый Альфонсо остановил Пако перед тренировкой.

— Игра.

— На игре этого не было.

— Упал с лестницы.

— Франсиско Хорхе Альфредо Уизли, прекрати мне врать.

— Я подрался.

— С кем ты подрался, о дева Мария?

— С Крамом.

— Не ври мне!

Тренер Альфонсо не поскупился на тираду о вреде вранья и драк вне поля. Пако слушал и старался сделать вид, что сожалеет. Но он не сожалел. Как только тренер исчез, он подбежал к зеркалу и внимательно посмотрел на свое плечо, которое Крам чуть не сломал. Он так сильно сжимал его, что остался след пятерни.

— Ты проиграл, Фалькон, — усмехнулся Пако. — Ты проиграл.

И он выбежал на пустое поле, чтобы крикнуть на всю округу: «Ты проиграл, Фалькон!».

Он шел с этой мыслью сегодня на игру. Он знал, что сегодня будет только хуже, но ему было хорошо — в первый раз за долгое время.

… listo — здесь:­ готов(исп), еще: умный, а также ловкий.

Станимира стоит перед зеркалом. У нее крупный, c горбинкой, нос, как у отца и деда Тодора. У нее черные спутанные волосы. Она пытается продрать их пальцами, но не получается. У нее по синяку под каждым глазом — она уж и не помнит, как их получила. У нее широкие плечи и видны мышцы на руках — а как еще держаться на метле, если у тебя слабые руки? Она только что отыграла свой первый матч за «Ос». Она закрывает глаза. Уизли. Мерзкий Уизли, смотрящий на нее как на первую красавицу, как будто у нее красивый нос, и волосы, и глаза. Как будто у нее все красивое. Он говорил в своей обычной манере, но она запомнила, как он смотрел. На нее ни разу еще не смотрели так.

Она выходит из дома и идет в Косой переулок: хочется побыть одной, хочется подумать о том, что произошло. Потому что что-то произошло, это точно. Она идет мимо магазинов, заходит к мадам Малкин и разглядывает новые спортивные мантии, покупает какую-то маггловскую книжку на развалах и, нащупывая в кармане кнат, замирает. Потому что видит через окно, что в кафешке сидят Франсиско Уизли и Аделина Фалькон. Она наклонилась к нему через столик и трогает рукой пластырь на переносице. Зрелище ужасное, но Станимира почему-то не может оторваться. Приносят счет, и он расплачивается.

«Спокойно, это же просто Уизли, урод Уизли», — Станимира быстрым шагом идет в сторону магазина близнецов, а там ныряет в подсобку. «Ты в порядке?» — кричит вслед Джордж, но она делает вид, что не слышит.

Она сидит среди канареечных помадок и взрывоопасных леденцов и пытается проглотить ком в горле. Она ненавидит себя за то, что постоянно все выдумывает. Сначала то, что Финист ее любит, потом то, что он жив, потом, что на нее по особенному смотрит Франсиско Уизли. Ее испуганное лицо отражается в блестящей упаковке помадок. Эта чертова фольга все искажает, и нос кажется еще больше.

«Играй лучше в квиддич, Крам, — шепчет она. — Все кончено, кончено».