Околоквиддич

По субботам они ходят на рынок, чтобы купить свежих фруктов и кусок хорошей говядины. Пако разводит огонь прямо на полу — с помощью магии, разумеется, и жарит мясо, периодически тыкая его палочкой. Иногда он издевается и покупает на рынке курицу. Он сам разделывает ее — отрезает острым ножом голову, выкидывает потроха и вставляет ей в задницу бутылку от вина. «Так вкуснее, Фалькон, так вкуснее», — говорит Пако, вкручивая бутылочное горло в разрезанную тушку, и Финиста тошнит. Он не ест птицу, а тем более птицу, у которой в задницу вставлена бутылка. Он каждый раз говорит себе, что останется голодным, но по вечерам аромат курицы разносится по всему дому, и Финист приходит на кухню и съедает кусочек. Куриное мясо мягкое и нежное, Пако посыпает его травами и щедро поливает соусом. Финист знает, что это такая игра, что Пако просто нравится смотреть, как Финист ест птицу, как запивает ее большими глотками вина, как незаметно, когда Пако специально отворачивается, подкладывает себе еще. Финист знает эту игру, но ничего не может с собой поделать.

Он жил в доме, где у него одного было три домовых эльфа. Один следил за его одеждой, другой — напоминал, какие сегодня дела, и еще один, персональный, расчесывал его волосы. Семь эльфов готовили еду и обслуживали Фальконов за столом. Столько же — убирали дом, стирали и гладили. У Пако не было эльфов — его квартира была странным местом, где он все сделал на свой лад. Что-то взял у магглов, что-то у волшебников. Здесь было аргентинское вино и лондонский стаут. Здесь все было вместе.

— Заведи себе эльфа, — морщась, Фалькон припоминает заклинание для мойки посуды. Пако моет руками, разбрызгивая воду по всей кухне.

— У меня есть. Его зовут Хосе.

— Эльфа зовут Хосе?!

— Нет, на самом деле его зовут как-то по-дурацки, и мы остановились на Хосе. Он придет выпить пива к нам в субботу, так что твой вечерний моцион отменяется.

— Эльф пьет пиво?!

— Да, и он прекрасный собутыльник. Ему вполне хватает одной бутылки.

Финист не понимает Пако. Он с тоской думает о том, что потерял. Он хочет вернуться назад, но не может. Уговор есть уговор. Но когда Пако отправляется домой, и Финист остается один, он думает, что Пако в чем-то прав. Что ему тоже хотелось бы жить, как вздумается, и уметь делать все, и быть свободным. И к черту эту анимагию. Он сидит на балконе, хватает ртом все еще жаркий воздух и смотрит на гудящий Буэнос-Айрес. Мелькают огни, сигналят автомобили, какая-то красотка на всю улицу ссорится с бойфрендом. Он никогда не был к жизни так близко, а теперь ему кажется, что ее можно потрогать.

— О, сеньор Финист! Чудесный вечер, не правда ли?

— Привет, Хосе, — оборачивается Фалькон на взявшегося из ниоткуда эльфа. — Хочешь пива?

Эльф кивает. На нем детская гавайская рубашка, в вороте которой болтаются очки.

И Фалькон бредет на кухню, чтобы захватить еще пару бутылок. Он даже усмехается, представив лицо отца, узнай он, что единственный сын носит пойло домовому эльфу.

Но ему все равно. Они все его подставили. Отец. Аделина. Все их чертово семейство. «Давай, Пако, — думает Финист, гремя бутылками. — Найди моего убийцу, скажи об этом, и я вернусь».

Он не помнит, кто на него напал.

— Не бойся, будет все хорошо, — Виктор в который раз пытается завязать мантию дочери, но у него не получается.

— Я не говорю по-английски.

Это правда, ей десять, она знает сербский, румынский и болгарский. По-румынски заставляют говорить в Дурмстранге, болгарскому обучил ее сам Виктор. «Надо бы купить ей английских книжек, что ли», — думает Виктор, в сотый раз поправляя завязки. Ему самому английский давался не очень-то хорошо. Они едут в гости к Уизли — просто так, без особого повода. На самом деле они уже год спрашивают его про Станимиру. И некрасиво отказывать лучшим друзьям во встрече.

Их встречают более чем радушно. Станимира с удивлением рассматривает огромный дом и целое поле для квиддича. На самом деле все не так страшно. Мариса Уизли говорит по-румынски, она тоже заканчивала Дурмстранг. Она берет Станимиру за руку и показывает ей дом: библиотеку, несколько спален и столовую. Она говорит быстро, и Станимира понимает далеко не все, но это лучше, чем ничего, гораздо лучше.

— Это мой сын Франсиско, но мы все зовем его Пако, — на поле они встречают мальчика примерно возраста Станимиры. Он держит в руке метлу, которая явно не подходит ему по росту — слишком большая. У него карие глаза и густые темно-каштановые волосы, которые на солнце отливают рыжим. На вздернутом носу высыпало несколько коричневатых веснушек. Он выше Станимиры на целых полголовы.

Он о чем-то ее спрашивает, но она не понимает.

— Летаешь? — спрашивает Мариса, и Станимира кивает. — Они с сестрой собираются полетать сейчас и предлагают тебе присоединиться.

— О нет, спасибо, — Станимира отрицательно мотает головой.