Околоквиддич

Она боится. Она бежит в дом к отцу, и паренек со странным именем Пако провожает ее недоуменным взглядом.

Станимира Крам в деталях помнит эту встречу. Они виделись еще несколько раз, но ни разу не заговорили друг с другом. Даже в прошлом году, когда он сломал ей руку, когда говорил колкости всякий раз, проходя мимо, она ничего не отвечала.

Что бы случилось, если бы она тогда не испугалась? Может быть, они бы стали лучшими друзьями и ей бы удалось избежать издевательств? Может быть, ей бы не пришлось сейчас стоять и смотреть через стекло на Пако и Аделину.

— Почему ты стоишь здесь?

Это Хьюго. Он одет в мантию и такие короткие штаны, что внизу виднеются его голые ноги.

— Просто так. Тебе чего?

— Я каждый раз смотрю, как ты стоишь тут и ничего не делаешь. Неужели боишься эту ощипанную курицу?

— Нет.

— Пойдем.

Хьюго берет ее за руку. У него теплые ладони с огрубевшей шершавой кожей. От него веет такой уверенностью, что Станимира даже не думает вырваться.

— Зачем? — спрашивает она, едва успевая за Хьюго.

— Пако — хороший парень, — Хьюго оборачивается, — но он всегда все портит. Всегда.

Они заходят и идут прямиком к столику у окна. Пако держит Аделину за руку и внимательно смотрит ей в глаза. Увидев их, он вздрагивает, бросает ее руку и начинает нервно постукивать пальцами по столу. Аделина улыбается: она думает, что выиграла у Станимиры долгожданный приз. Крам хочет убежать, но рука Хьюго крепко держит ее за плечо.

— Вы нас отвлекаете, — голос Пако холоден. — Боюсь, сейчас присоединиться к нам нет никакой возможности.

— Брось, Пако, — Хьюго улыбается, обнажая неровные зубы. Он пододвигает два стула и плюхается на один. Кажется, хлипкий деревянный стул готов рассыпаться на щепки, но Хьюго не обращает на это никакого внимания. Станимира присаживается рядом. Она смотрит в стол и толкает Хьюго ногой. Давай уйдем. Пожалуйста.

— Уйди, Хьюго, прошу тебя, — Пако сминает клетчатую скатерть на столе. — Мне сейчас не до вас.

— И не подумаю, — Хьюго подзывает официантку и заказывает огромный чайник чая с молоком и две чашки. — Нам тут нравится, правда, Стани?

Чай приносят почти сразу. Хьюго разливает ароматный напиток по чашкам, доливает молока и добавляет по ложке сахара и себе, и Станимире.

— Зачем ты это делаешь, Пако? — Хьюго громко отхлебывает чай. — Зачем она здесь? — он не слишком вежливо показывает пальцем на Аделину.

— Мы разговариваем.

Станимире кажется, что у Пако скрипят зубы.

— Всех достали твои тайны, малыш Пакито.

Еще ложка сахара, чай выливается на белое блюдечко.

— Тайны? — Пако поднимает глаза на Хьюго. — Кто бы говорил!

— Мы же оба отлично знаем, что это просто пустышка, — он еще раз кивает на Аделину. — которая ничего не значит.

Лицо Пако становится красным, как клетки на скатерти.

— Заткнись, Крам, — говорит он с такой злобой, что тарелки на столе начинают трястись, а в кафе мигают все лампочки.

Станимира сжимается, услышав свою фамилию, поднимает глаза, готовясь ответить. Но тут она видит, что Пако обращается не к ней. Он обращается к Хьюго.

«Только не это», — думает Пако, глядя как Хьюго и Станимира идут по направлению к кафе. Хьюго полный идиот. К тому же прямолинейный, как все Крамы. Он сильней сжимает пальцы Аделины и заставляет себя посмотреть ей в глаза.

— Как ты прекрасна, — говорит он шепотом, и она дарит ему улыбку. — Так о чем мы?

— Что я прекрасна, как таинственный цветок…

— Да-да. Даже не могу представить, как ты горевала, когда Финиста убили… Но теперь есть я, и ты можешь мне доверить все…

Она водит пальцами по его ладони.

— Да, любимый.

Пако морщится, словно съел что-то острое.

— Расскажи, где ты была в день убийства?

Аделина молчит. Дверь кафе хлопает.

— Вы нас отвлекаете, — цедит Пако, но момент уже упущен.

Глава 13

Как известно, все самые дурные вещи случаются ночью. Именно ночью в голову лезут совершенно не нужные мысли, все кажется сложным и бессмысленным. На окраине Лондона в одной квартире горел свет. Джордж засыпал под звук взлетающих самолетов в Хитроу — надо сказать, довольно приятный. Фред подпер рукой подбородок и грустно смотрел, как кубик льда тает в виски. И только Виктор Крам был как всегда в порядке. И Фред, и Джордж никогда не знали, каким образом Краму удается быть в порядке тогда, когда их обоих клонило в пьяный сон. Они дружили двадцать лет или даже больше, напивались вместе несчетное количество раз, и каждый раз история повторялась.

Ни Фред, ни Джордж первое время не испытывали особой симпатии к Виктору. В детстве он казался им безумно крутым ловцом, но потом, узнав его поближе, они обнаружили, что Крам не понимает шуток.