Околоквиддич

Станимира выдохнула. Она легла животом на метлу, одна рука безвольно свесилась вниз. Посмотрев на туда, откуда начинал движение Пако, она ужаснулась. До нее было метров пятьсот, не меньше. За сколько он пролетел это расстояние? За какие-то секунды.

— Что, досталось сегодня, Крам? — Франсиско не спешил спускаться.

— Ага, — Станимира безучастно кивнула. — Стоит признать, если бы не ты, мне бы досталось еще больше. Что бы было, если бы ты не успел?

— Пришлось бы закрывать тебя грудью, — абсолютно серьезно ответил Пако. — Или лицом. Последнего не хотелось бы, как видишь, я и так весь побитый.

— Нет, если бы ты не успел долететь…

— Я? Не успел долететь?! — Пако засмеялся. — Максимум, что я бы не успел — так это поднять биту и замахнуться. А долететь я бы успел в любом случае, даже если бы по дороге у меня бы застряли трусы в заднице и мне пришлось бы их поправлять.

Смеяться с Франсиско Уизли вместе почему-то было очень здорово.

Глава 17

— Давай, Пакито, иди сюда!

— Пап, отстань! — Пако брыкается, пытается вырваться, но тщетно — отец закидывает его на плечо, как пушинку, и тащит в комнату.

Висеть на плече у отца и стыдно, и здорово одновременно — Пако сначала молотит Фреда по спине — впрочем, не в полную силу — но потом успокаивается и ждет, что будет дальше.

Его затаскивают в гостиную и сажают перед большим зеркалом. Пако оглядывается — мама и дядя Джордж тоже здесь, посмеиваются и кашляют в кулаки.

— Что вы задумали? — Пако устало улыбается своему отражению.

— А ну-ка повернись! — Фред хватает сына за подбородок и поворачивает его голову налево.

— Видишь, — Мариса пожимает плечами. — У него такая же родинка, как у тебя! Он сто процентов твой сын.

— Это да! — Фред тоже поворачивает голову и смотрится в зеркало.

Они — Фред и Пако — ужасно похожи. Несмотря на то, что один рыжий, с короткой стрижкой, а другой темноволосый, растрепанный, заправляющий за уши непослушные отросшие пряди. У них одинаковые широкие улыбки и чуть вздернутые носы. Одинаковые насмешливые глаза — у сына темно-карие, у отца — каре-зеленые. Мариса может смотреть на них обоих целую вечность.

— Но! — внезапно Фред хлопает себя по лбу. -Может, ты сын Джорджа! О, женщина, как ты могла изменить мне с моим братом?

— Глупец! Ты оскорбил мою честь! — Джордж тут же включается в игру и кидает в брата-близнеца подушкой.

Еще минуту они толкают друг друга, изображая кровавую дуэль.

— А теперь серьезно, — Фред поднял руки в знак перемирия. — Если Пакито все-таки мой сын, почему он такой лузер?

— Это я лузер? — Пако попытался встать и ударить Фреда кулаком в плечо, но его снова насильно усадили перед зеркалом.

— Увы, сынок, — Фред вздохнул, и Мариса и Джорджем одновременно прыснули. — Мы с братом были самыми популярными парнями Хогвартса. Да девчонки за нами в очередь выстраивались! Да они готовы были есть канареечные конфеты пачками, лишь бы только сходить с нами на свидание! Что же ты позоришь доблестную фамилию Уизли?

— Что?! — Пако округлил глаза.

— А то! Любимый, где мои двадцать галеонов, кстати? — Мариса протянула руку.

— Держи, — Фред неохотно вытащил деньги из нагрудного кармана мантии. — Вот видишь, из-за тебя проигрываю собственной жене! Хотя какая разница — бюджет-то у нас общий…

— Вы можете объяснить, что тут происходит? — Пако вздохнул. — На что был спор?

— На тебя. Я почему-то решила, что если я дам тебе шанс показать перед Станимирой свои таланты, то ты им воспользуешься, — Мариса спрятала деньги в джинсы.

— Ну, я же уберег ее от бладжера, — огрызнулся Пако. — Что еще?

— Вот именно, ничего, — Фред вздохнул и похлопал сына по плечу. — Ничего! Ты либо унижаешь ее, либо говоришь о том, какой ты великолепный! Даже не знаю, что хуже!

Пако молчал. В зеркале было видно, как его лицо заливает краска.

— А что еще? — ответил он недовольно. — Какая вам разница? Мы не ладим, дальше что?

— Ну, это ты с ней не ладишь, племянничек, — хмыкнул Джордж. — А не она с тобой!

— Ты портишь мне всю игру, — кивнула Мариса. — Каково мне, когда мой ловец попросту тебя боится? Ей и так трудно. Еще ты! Приходишь на каждую тренировку и давай издеваться!

— Больше не приду, — Пако обернулся на мать. Все трое смотрели на него с любопытством.

— Пако, мы шутим, прости нас. Ты не лузер. Просто мы все знаем, — Мариса развела руками. — И хотим тебе помочь.

Пако почувствовал, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Какой стыд. Он переводил взгляд с одного на другого — с отца на мать, с матери на дядю. Самые близкие, самые родные. Уизли никогда не могли быть просто семьей — они были лучшими друзьями. Они знали друг про друга все. Иногда Пако даже очень это нравилось, но чаще — нет.