Околоквиддич

— Благодарю, но в вашей помощи я не нуждаюсь. Спасибо за беспокойство, семья, — он картинно раскланялся. — Тренировкам больше мешать не буду.

— Зря ты так, Пакито, — Фред улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что если будешь унижать ее, то она обратит на тебя внимание?

— О, спасибо, папа! И что же мне делать?

— Попробуй для начала поговорить. Ну, так, без издевок, — сказал Фред.

— Ну а потом шампанское! — радостно подхватил Джордж. — Или пиво на худой конец.

— И хвали ее глаза — женщины это любят, — добавил Фред.

— И волосы!

— И зубы. Здорово, когда у женщины хорошие зубы. И задница!

— Только не надо говорить «задница». Надо сказать «фигура».

— Все, с меня хватит! — Пако хлопнул дверью.

Наконец очутившись в коридоре, он выдохнул. А что, если они правы? А что, если надо быть просто хорошим парнем, каким был Фалькон? Приятным, улыбчивым, галантным — во всех отношениях хорошим парнем. С идеальными манерами. С бархатным голосом, заставляющим любую женщину почувствовать себя особенной. «Аж тошнит, — думал Пако. — Как можно быть таким правильным?». Пако мечтал быть таким, как отец и дядя. Фред и Джордж, которым никто не давал больше тридцати пяти, могли очаровать кого угодно — толпу первокурсников, которые пришли в магазин поглазеть на новые товары, старых, пахнущих нафталином ведьм из лондонских предместий, молоденьких волшебниц из министерства и полный состав «Гарпий». Они общались с людьми так легко и непринужденно, что каждый начинал чувствовать себя особенным и — сам того не ожидая — покупал больше, чем того хотел.

Но Пако был другим. Став капитаном сначала сборной Гриффиндора, а потом и Хогвартса он с удивлением обнаружил, что на него смотрят с надеждой и обожанием. Тщеславие было удовлетворено полностью — за столом ждали всегда самые лучшие места, вокруг были любимые друзья и команда, казалось, больше было нечего желать… Но как же это все надоело! Потому что будь он хоть сто раз капитаном, тысячу раз лучшим игроком и студентом Хогвартса, будь он хоть миллион раз самым умным, талантливым и очаровательным, это не заставляло Станимиру Крам посмотреть в его сторону.

— Знаешь, почему? — однажды сказала ему любимая сестра Рокси, когда они остались одни после проигрыша Дурмстрангу в финале юниорского чемпионата. — Потому что ты постоянно кого-то из себя строишь и вечно выпендриваешься! Ты даже проиграть достойно не можешь!

Но сейчас победа была так близка — Станимира Крам жила в его доме, была ловцом в «Осах». У них могли быть целые дни, чтобы общаться, но Мариса была права — дай Пако хоть миллиард шансов, он не воспользуется ни одним из них. А если и воспользуется — то все испортит.

— Я думаю, нам стоит куда-нибудь выбраться, -Хьюго ставит на стол две чашки с чаем. — Ты уже полтора месяца живешь в Лондоне и никуда не ходишь!

— Почему никуда? — Станимира отхлебывает напиток. Чай такой, как любит Хьюго — горячий, с молоком и сахаром. — Я уже была во всех музеях, и смену караула у Букингемского дворца видела, и, кажется, отправила бабушке и деду штук двадцать фотографий на фоне Биг Бена…

— Нет, я не об этом. Мы еще ни разу не ходили в бар.

— Почему? Мы же сидим иногда в пабах…

— Я не об этом, — отмахивается Хьюго. — Мы не ходили танцевать!

— А ты танцуешь? — Станимира удивлена.

— Мы сходим в одно потрясающее место, — глаза Хьюго горят, — тебе понравится, я обещаю! Пойдем сегодня!

— Я смотрю, намечается пьянка! — Пако наливает себе чай и плюхается рядом со Станимирой. — Если так, я с вами!

Станимира пытается сделать знак Хьюго: нет, только не он, кто угодно, только не Франсиско Уизли. Он же все испортит! Но Хьюго, игнорируя ее, радостно говорит:

— Конечно, почему бы и нет?

Вечер будет испорчен, это точно.

Я никогда не любил танцевать. Все, что я мог, — это неуклюже дрыгаться под музыку. Домашние всегда ржали, как кони. Но когда Хьюго первый раз привел меня в GAY, я танцевал. И никто не смеялся.

Я должен вам сказать, чем занимался Хьюго. Он был учителем математики в маггловской школе. Той самой маггловской школе в Хэкни.

Вы думаете, какая глупость работать в маггловской школе после блестящего окончания Когтеврана?

Вы, в общем-то, правы.

Но не все так просто — Хьюго устроился в школу под патронажем министерства магии. Долгие годы он болел одной идеей — а что, если волшебные способности проявляются к одиннадцати годам не у всех? Что, если в магглах гораздо больше магии, чем мы все думаем?

Это бред, конечно.

Еще четыре основателя Хогвартса сказали, как следует отбирать юных волшебников. А вы же понимаете — спорить с ними не просто бесполезно, но и глупо. Но Хьюго с ними поспорил.

Он изучал этот вопрос, пока еще учился в школе. И понял — в мире много магглов, которые живут с волшебными способностями, но не знают об этом.