Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
Добавить в моё избранное
408 мин, 44 сек 15690
Он хотел, чтобы в школе в Хэкни оказывались такие дети.
Волшебство может спровоцировать все что угодно.
Автомобильная катастрофа.
Сильный страх.
Безумная влюбленность.
Огромное желание чего-нибудь.
И еще, говорил Хьюго, даже если волшебные способности ничего не спровоцировало, их можно развить.
«Главное — не то, кто ты по крови, а что у тебя в голове», — говорил он.
Одним из таких парней был Дик Мюррей, бывший игрок дубля футбольной команды «Эвертон», а сейчас игрок «Ос».
Мариса познакомилась с ним случайно — в одном из баров Мюррей хотел поджечь самбуку, но чуть не взорвал весь бар. Оказалось, девятнадцатилетний Дик уже четыре года периодически что-нибудь взрывал. В его руках останавливались часы и ломались мобильные телефоны. Он понятия не имел, что такое волшебный мир.
Мариса привезла Мюррея в Лондон.
Хьюго долго с ним возился. Дик Мюррей подтверждал его теорию. Он был из магглов и никогда не верил ни в какое волшебство. Волшебные способности открылись, когда он неожиданно выжил в автомобильной аварии. Три приятеля, которые ехали с ним, погибли, а Дик выжил.
Меня таскали к Хьюго именно за этим. Моя семья верила, что раз уж Хьюго знает, что делать с магглами, он сможет справиться со мной. Он сможет вправить мне мозги и рассказать, где правда, а где вымысел. Мы встречались с ним много раз в его кабинете математики, но, должен сказать, это не приносило ровным счетом никакой пользы.
Но однажды Хьюго сказал:
— Сегодня мы пойдем танцевать.
И мы пошли танцевать.
Мы пошли в гей-бар. Пусть это не покажется вам странным — Хьюго не был геем, просто в этот гей-бар ходило много его учеников.
Парадокс — среди тех, кто не мог найти себя в сухом мире магглов, было много геев. В баре под очевидным названием GAY … в Сохо они могли быть теми, кем хотели.
Они приходили, чтобы напиться и потанцевать под дурацкую попсу из девяностых. Никаких тебе клубных миксов, диджеев с их запиленными пластинками, только дешевое пойло в пластиковых стаканах и старые-добрые хиты. Волшебники, магглы — там были все. И всем было все равно, кто ты.
И вот, когда мы туда пришли, Хьюго разрешил мне выпить пива. Через час мы уже горланили какую-то хитяру Backstreet Boys, и я облил штаны.
Это было таким настоящим, таким настоящим, таким настоящим…
Августовские ночи в Лондоне могут быть весьма холодными. Станимира застегивает молнию на кожаной куртке и засовывает руки в карманы. Пако и Хьюго идут по обе стороны от нее — как два телохранителя. На Пако — зеленая водолазка, он засучил рукава. Он размахивает руками, рассказывая Хьюго о последнем матче в Аргентине.
Район Сохо ночью более чем многолюден. Разодетые девчонки, оглядывающиеся на их компанию, гогочущие парни, огни — Станимира ни разу не видела Лондон таким.
Те дурмстранговские вечеринки, на которых она успела побывать, оказались до ужаса скучными. Девочки, сидящие с кислыми минами за столом, чинно ждали, когда их пригласят танцевать и вели великосветские беседы. «Ты заказываешь мантии у Чиповски-Да.-Прекрасная зимняя коллекция, не правда ли?». Ходили слухи, что раньше было не так. Раньше дурмстранговцы отплясывали так, что дрожал пол. Сама тренер Уизли говорила, что от их танцев чуть не обрушилось одно из подземелий. Кто же теперь поверит.
— Сюда ходят и магглы, и волшебники, но на охране всегда первые, — шепнул Хьюго Станимире, когда они показали охраннику три фальшивых документа.
Минуя огромную толпу, они зашли в полутемный бар.
— На, выпей, — Пако протянул ей стакан.
— Спасибо, я не пью, — Станимира попыталась отказаться.
— Да ладно тебе, выпей. Ничего там ужасного нет — просто ром с колой, — Пако примирительно улыбнулся.
Станимира взяла стакан из рук Уизли и сделала маленький глоток. И правда, ром с колой. Ничего страшного.
Место, в которое они попали, было очень странным. Глазам Станимиры предстал весь цвет лондонской тусовки, причем цвет — в прямом смысле слова. Дамы на огромных каблуках — все с начесами и в коротких юбках, оголяющих мускулистые ноги. Тощие парни в узких брюках и застегнутых на все пуговицы клетчатых рубашках. Субтильные модники в ботинках-оксфордах и небрежно накинутых шарфах. Геи, студентки и проститутки, волшебники и магглы — вся эта публика шарилась по углам, потягивала коктейли из пластиковых стаканов и радостно подпевала текстам песен, которые появлялись на небольшом экране над барной стойкой. Железная лестница уходила наверх, оттуда доносились сотни голосов. Толкучка была такая, что трудно было встать, не то что потанцевать.
Пако опрокинул залпом два шота текилы. К Хьюго постоянно подходили люди — то и дело руку Станимиры кто-то пожимал, и в какой-то момент оказалось, что она находится в одном танцующем кругу с кучей других людей.
Волшебство может спровоцировать все что угодно.
Автомобильная катастрофа.
Сильный страх.
Безумная влюбленность.
Огромное желание чего-нибудь.
И еще, говорил Хьюго, даже если волшебные способности ничего не спровоцировало, их можно развить.
«Главное — не то, кто ты по крови, а что у тебя в голове», — говорил он.
Одним из таких парней был Дик Мюррей, бывший игрок дубля футбольной команды «Эвертон», а сейчас игрок «Ос».
Мариса познакомилась с ним случайно — в одном из баров Мюррей хотел поджечь самбуку, но чуть не взорвал весь бар. Оказалось, девятнадцатилетний Дик уже четыре года периодически что-нибудь взрывал. В его руках останавливались часы и ломались мобильные телефоны. Он понятия не имел, что такое волшебный мир.
Мариса привезла Мюррея в Лондон.
Хьюго долго с ним возился. Дик Мюррей подтверждал его теорию. Он был из магглов и никогда не верил ни в какое волшебство. Волшебные способности открылись, когда он неожиданно выжил в автомобильной аварии. Три приятеля, которые ехали с ним, погибли, а Дик выжил.
Меня таскали к Хьюго именно за этим. Моя семья верила, что раз уж Хьюго знает, что делать с магглами, он сможет справиться со мной. Он сможет вправить мне мозги и рассказать, где правда, а где вымысел. Мы встречались с ним много раз в его кабинете математики, но, должен сказать, это не приносило ровным счетом никакой пользы.
Но однажды Хьюго сказал:
— Сегодня мы пойдем танцевать.
И мы пошли танцевать.
Мы пошли в гей-бар. Пусть это не покажется вам странным — Хьюго не был геем, просто в этот гей-бар ходило много его учеников.
Парадокс — среди тех, кто не мог найти себя в сухом мире магглов, было много геев. В баре под очевидным названием GAY … в Сохо они могли быть теми, кем хотели.
Они приходили, чтобы напиться и потанцевать под дурацкую попсу из девяностых. Никаких тебе клубных миксов, диджеев с их запиленными пластинками, только дешевое пойло в пластиковых стаканах и старые-добрые хиты. Волшебники, магглы — там были все. И всем было все равно, кто ты.
И вот, когда мы туда пришли, Хьюго разрешил мне выпить пива. Через час мы уже горланили какую-то хитяру Backstreet Boys, и я облил штаны.
Это было таким настоящим, таким настоящим, таким настоящим…
Августовские ночи в Лондоне могут быть весьма холодными. Станимира застегивает молнию на кожаной куртке и засовывает руки в карманы. Пако и Хьюго идут по обе стороны от нее — как два телохранителя. На Пако — зеленая водолазка, он засучил рукава. Он размахивает руками, рассказывая Хьюго о последнем матче в Аргентине.
Район Сохо ночью более чем многолюден. Разодетые девчонки, оглядывающиеся на их компанию, гогочущие парни, огни — Станимира ни разу не видела Лондон таким.
Те дурмстранговские вечеринки, на которых она успела побывать, оказались до ужаса скучными. Девочки, сидящие с кислыми минами за столом, чинно ждали, когда их пригласят танцевать и вели великосветские беседы. «Ты заказываешь мантии у Чиповски-Да.-Прекрасная зимняя коллекция, не правда ли?». Ходили слухи, что раньше было не так. Раньше дурмстранговцы отплясывали так, что дрожал пол. Сама тренер Уизли говорила, что от их танцев чуть не обрушилось одно из подземелий. Кто же теперь поверит.
— Сюда ходят и магглы, и волшебники, но на охране всегда первые, — шепнул Хьюго Станимире, когда они показали охраннику три фальшивых документа.
Минуя огромную толпу, они зашли в полутемный бар.
— На, выпей, — Пако протянул ей стакан.
— Спасибо, я не пью, — Станимира попыталась отказаться.
— Да ладно тебе, выпей. Ничего там ужасного нет — просто ром с колой, — Пако примирительно улыбнулся.
Станимира взяла стакан из рук Уизли и сделала маленький глоток. И правда, ром с колой. Ничего страшного.
Место, в которое они попали, было очень странным. Глазам Станимиры предстал весь цвет лондонской тусовки, причем цвет — в прямом смысле слова. Дамы на огромных каблуках — все с начесами и в коротких юбках, оголяющих мускулистые ноги. Тощие парни в узких брюках и застегнутых на все пуговицы клетчатых рубашках. Субтильные модники в ботинках-оксфордах и небрежно накинутых шарфах. Геи, студентки и проститутки, волшебники и магглы — вся эта публика шарилась по углам, потягивала коктейли из пластиковых стаканов и радостно подпевала текстам песен, которые появлялись на небольшом экране над барной стойкой. Железная лестница уходила наверх, оттуда доносились сотни голосов. Толкучка была такая, что трудно было встать, не то что потанцевать.
Пако опрокинул залпом два шота текилы. К Хьюго постоянно подходили люди — то и дело руку Станимиры кто-то пожимал, и в какой-то момент оказалось, что она находится в одном танцующем кругу с кучей других людей.
Страница 45 из 115
