Околоквиддич

Хьюго, со стаканом пива в одной руке, тряс головой в такт какой-то песни Spice Girls.

Внезапно чья-то рука крепко схватила Станимиру за талию. Она обернулась — чтобы с удивлением обнаружить, что это была рука Франсиско.

— Пожалуйста, Крам, — громким шепотом сказал он. — Хьюго тут все знают, а вот меня эти ребята могут… Ну, в общем, пусть думают, что я с тобой.

Станимира хотела возмутиться, но то ли ситуация была такая забавная, то ли ром с колой подействовал — и она рассмеялась.

— Будь по-твоему, Франсиско, — сказала она, протянув ему стакан с напитком.

— Зови меня Пако, — ответил Уизли, отхлебнув пойла и отбросив со лба взмокшую челку.

— Пако, — повторила Станимира почти неслышно, словно пробуя имя на вкус.

Когда заканчивалась одна песня, тут же начиналась следующая. Стоять в кругу танцующих, дрыгать конечностями в такт и кричать что есть мочи известные мелодии было прекрасно. Быть среди тех, кто не тыкает в тебя пальцем, — тоже. В углу тщедушный паренек целовался взасос с каким-то азиатом-толстяком, и никто не обращал на них ни малейшего внимания. Огромный трансвестит, перегнувшись через стойку, просил у бармена десять клубничных дайкири. По лестнице спускались какие-то пьяные девчонки, держась друг за дружку.

Станимира поняла, почему Хьюго так нравилось здесь. Не просто потому, что сюда ходили его ученики. Здесь можно было быть свободным и избавиться от всеобщего осуждения.

Она думала о том, что бы сказал директор Бжезинский, увидев ее в маггловских тряпках, отплясывающую под старинные британские шлягеры в компании «предателя родины» Франсиско и запутавшегося в своих родственных связях Хьюго. Он бы такого не одобрил, это точно.

И именно потому, что никто этого бы не одобрил, было так прекрасно.

Особенно когда обе руки Пако оказались у нее на талии, и он наклонил голову так, что его челка щекотала Станимире шею.

— Что это с Франсиско? — освободившись от объятий Пако, Станимира выцепила Хьюго из толпы. — Он, что, напился?

— Конечно, нет, — ответил Хьюго. — Но таким он мне нравится больше.

Станимира обернулась на Пако — он стоял прямо, не двигаясь, словно застывшая фигура. Он уже не слышал музыку.

— Альбус! — воскликнул он, пытаясь перекричать гвалт и музыку. — Альбус!

В тот же момент Пако сорвался с места и, пытаясь пробраться сквозь толпу, поспешил к выходу.

— Иди за ним, за меня не волнуйся, тут есть портал! — только и успел прокричать Хьюго.

Пытаясь натянуть завязанную на бедрах куртку, Станимира выскочила на воздух вслед за Пако.

Он уже исчез. Не зная, что делать и повинуясь каким-то инстинктам, она бросилась бежать вниз по улице. Она увидела его почти сразу — он сидел на асфальте около закрытой станции метро Лестер-сквер.

— Фра… Пако? — Станимира аккуратно тронула его за плечо. — Ты в порядке?

— Нет, — ответил он, криво усмехнувшись. — Я готов был поклясться, я видел Альбуса… Но теперь… его нет.

— Пойдем, — она помогла ему подняться. — Хьюго сказал, в баре есть портал.

— Нет, — ответил Пако тихо. — Поехали лучше на автобусе. Я хочу прийти в себя. На Бонд-стрит пересядем на «Ночного рыцаря», он довезет почти до дома.

Станимира никогда раньше не путешествовала на лондонских ночных автобусах. По правде сказать, она путалась в остановках даже днем. Недалеко от остановки была единственная открытая кафешка-кебабная. Пако купил пакет картошки фри.

Когда автобус подошел, они залезли на второй этаж и уселись у переднего окна.

— Люблю так делать, — Пако положил ноги на перекладину и уперся ими в стекло. — Бери, ешь.

Станимира взяла палочку картошки. После ночи в клубе она казалась самым вкусным блюдом, что только может быть на свете.

Автобус круто поворачивал. Станимира и Пако сидели, упершись ногами в стекло, глазели на спящий город и жевали холодную картошку фри.

— Я клянусь, я его видел, ¬ — сказал Пако после недолгого молчания. — Ты мне веришь?

Он повернулся к ней — темные глаза горели, взмокшая челка прилипла ко лбу, на губах было масло от жирной картошки.

Станимира ему верила. Заносчивый, наглый Фрэнк Уизли, капитан сборной Хогвартса и местная знаменитость, был теперь просто Пако. И от того, как он смотрел на нее, сердце в груди делало сальто мортале.

Автобус закрыл двери и тронулся с места. Скорпиус раздавил ногой палочку картошки, выпавшую из бумажного пакетика, который купил Пако.

— Ну? — он обернулся на меня. — Убедился? Твоя семья живет без тебя нормально. Что-то не слишком твой кузен страдает.

Я молчал. Я смотрел на хвост отъезжающего автобуса.

Он кричал.

Я слышал, как он кричал.

— Ему очень даже хорошо с девчонкой Крам, — подначивает меня Скорпиус. — А на тебя ему плевать.