Околоквиддич

Словно какой-то опытный мастер вылепливал каждую мышцу этого человека из гибкого, податливого материала. Тогда в Дурмстранге была мода на огромных, тяжеловесных загонщиков — считалось, что в этом деле важнее силы быть ничего не может. А Иван — так его звали — был совсем другим. Набравшись наглости, Станимира спросила: как он может весь матч держать тяжелую биту? Как ему хватает сил?

— ¬А загонщик, милая, — ответил Иван с улыбкой, — и не должен быть огромным тяжелым качком. Он должен быть точным парнем, вот что я тебе скажу. И очень скоростным, гибким, быстро реагирующим. За семь лет карьеры у меня еще никого из игроков не уносили с поля по моей вине.

Глядя, как Пако летает, Станимира вспомнила эти слова. Нет, он не был идеально гибким и вытянутым, как струна. Но он был точным парнем, в этом сомнений не было.

— Такое ощущение, что ты родился в воздухе, — выпалила она.

— Я родился в госпитале Веллингтон на севере Лондона, — Пако сбавил скорость, чтобы можно было разговаривать. — Но спасибо за комплимент.

— Почему тебя назвали Франсиско?

— Это Джордж придумал, — Пако пожал плечами. — У них с папой был уговор, что именно Джордж придумает для меня имя. Конечно, добрый дядя изрядно потрепал родителям нервы. Но потом почему-то выдал — Франсиско. Забавно, что в маминой палате было изображение Франциска Ассизского.

— Круто, — чтобы не провалиться в воздушную яму, она нырнула вниз.

Они летели молча еще несколько часов. Станимира потеряла счет времени — вокруг было только небо, ветер. Глаза начинали слезиться. Удивительно, но летать с Пако было хорошо. Они двигались в одном и том же темпе, и Станимира недоумевала: неужели Пако так хорош в воздухе, что может мгновенно под нее подстраиваться? Или это получается случайно?

— Что там у тебя с «Паддлмир»? — Пако в очередной раз сбавил скорость.

— Ничего.

— На тебе лица нет.

— Ну и что, — Станимира отмахнулась. — Давай быстрее, а то к утру не долетим.

— Ну и что будет, если ты облажаешься? — Пако засмеялся. — Господи, я столько раз лажал, что уже забыл, как это — не ошибаться.

— Я не могу никого подвести, — Станимира процедила сквозь зубы. — Не могу. Опозориться. Мариса, Захария, отец — они все делают на меня ставку, понимаешь?

— А я нет, — сказал Пако безразлично. — Я бы на тебя не поставил, Станимира Крам.

— Очень зря, — глаза девушки полыхнули гневом. — Что же, я по-твоему, такая бездарная?

— Нет, — Пако дернул плечами. — Просто… а зачем мне на тебя ставить? Чем больше надежд, тем труднее их оправдывать, правда?

— Правда, — Станимира выдохнула.

— Поэтому, — голос Пако все еще был равнодушным. Он смотрел вперед, в темнеющее небо. — Что бы ни случилось послезавтра, я буду с тобой. Облажаешься — напьемся на крыше и будем сочинять матерные частушки про «Паддлмир». Выиграешь… Все равно будем сочинять частушки. У их капитана фамилия Дракер, это можно бесконечно долго рифмовать с «факер», знаешь ли.

Пако еще что-то говорил, но Станимира уже не могла слушать. В висках застучало. «Я буду с тобой», — сказал Пако так буднично, словно попросил передать ей соль за завтраком. Но самое главное — ощущение того, что даже в случае полного провала рядом будет Пако, грело.

Меж тем, темнело. Начал накрапывать дождь.

— Ну что, — Пако ситуация явно веселила. — У твоей метлы есть какая-нибудь чудо-подсветка? Ах, постой, ее нельзя включать! Ведь тогда мы выйдем из зоны невидимости и нас заметят магглы.

— Молчи, — Станимира сглотнула комок в горле. Небо было непривычно темным. — Ты знаешь, куда лететь? Черт, внизу ничего не видно.

— Конечно, нет, — Пако рассмеялся. — Откуда мне знать? А вот, кстати, и заявленный в программе дождь.

Станимире на нос упала огромная капля. «Черт, черт, черт, — крутилось у нее в голове. — Кто же знал, что так быстро стемнеет?»

— Сейчас, — она остановилась. — Через полчаса нам надо повернуть…

— Так вот, мисс Крам. Летать ночью в дождь — плохая идея, — заключил Пако. — Мы потерялись.

— Заткнись, — ответила Станимира холодно. — Я тысячу раз так летала раньше.

— Но не ночью и не в дождь, надо полагать.

Дождь, тем временем, усиливался. Он был холодным, колючим. Мантия и волосы тут же вымокли.

— Надо вниз, — она махнула рукой. — Здесь лучше не оставаться.

— Подожди, — Пако ловко наклонился и схватил древко метлы Станимиры. — Признай, что была не права!

— Ни за что, — она скинула его руку. — Давай спустимся, а то насквозь промокнем!

— Не хочу!

Пако уже был весь мокрый. Частый, крупный дождь шел все сильнее, где-то рядом полыхнула гроза. Воздух сотрясали раскаты грома. Коварный ветер так и норовил скинуть с метлы, и Станимира что было силы вцепилась в древко. Руки заскользили.

— Что делать?