Околоквиддич

Въезд: разрешен.»

— Ух ты, — пограничник цокнул языком и теперь смотрел на Станимиру с нескрываемым интересом. — Станимира Крам? «Уимбурнские осы»?

— Да, — кивнула она.

Словно очнувшись, пограничник еще раз огладил серую мантию и почесал нос.

— Так. Ладно. Вашу палочку, мистер…

Пако недовольно протянул ему палочку.

— ¬Уизли, — процедил он.

С палочкой Пако была проделана та же самая процедура: ее вложили в черный блокнот, правда, теперь пограничник наклонил блокнот так, что Станимира не могла увидеть ни слова.

— Франсиско… Франсиско Джордже Альфредо Уизли, — прочитал он медленно.

— Хорхе, — казалось, Пако готов был его убить. — Мое второе имя читается как Хорхе.

— Мистер Уизли, — пограничник поднял глаза на Пако. — Я не уверен, что вам разрешен въезд. Моя база… ничего не показывает. Я должен сообщить начальству.

— Я сам сообщил вашему начальству, — Пако достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги. — Надеюсь, оно сможет вас убедить.

— О… Стивен Купер, заместитель главы консульского отдела, — человек в серой мантии пробежал написанное в листке глазами. — Да, конечно… Думаю, вы можете лететь.

— Спасибо, — по голосу Пако не было заметно, что он благодарен.

— Подождите, — пограничник смущенно улыбнулся. — А можно я вас сфотографирую? Просто… не каждый день у меня тут появляются игроки в квиддич.

— Ладно, — Пако махнул рукой. — Только побыстрее.

Пограничник достал из внутреннего кармана маленький фотоаппарат: это была обычная маггловская «мыльница», видимо, подпитанная немного с помощью магии.

— Я вообще-то должен ей снимать обстановку, — глупо хихикнул он. — Но вашу фотку я распечатаю и повешу у себя дома!

Подмигнув Станимире, Пако положил руку ей на плечо и постарался улыбнуться. Она тоже — кажется, улыбка вышла не очень натуральной. Фотоаппарат щелкнул.

До Лондона они летели, не разговаривая.

— Что за идиот, — наконец сказал Уизли, когда они уже подлетали к городу. — Ленивым задницам захотелось сегодня поработать.

— Никогда не видела пограничный контроль, — кивнула Станимира.

— Да, — Пако отмахнулся. — По идее, их два — французский тоже должен был быть, но всем часто наплевать… Волшебники же… Порох, метлы, аппарация… Тут разве за всеми уследишь. Смотри, а вон и наше поле для квиддича!

Они начали снижаться. Последняя тренировка перед матчем с «Паддлмир Юнайтед» должна была начаться через час.

— Сделай мне подарок завтра, — сказал Пако на прощанье.

— Подарок? Какой?

— Порви их, Крам. У меня завтра день рождения, так что униженный «Паддлмир» будет самым лучшим подарком.

Оставив Станимиру на поле, он снова взмыл в небо и исчез в облаках, ни разу не обернувшись.

Стадион «Паддлмир Юнайтед» находится в лондонском районе Фулхэм. Отличная арена на 27 тысяч человек, и сегодня все места забиты. Когда за несколько часов до матча продажа билетов закрылась, у касс еще стояла огромная толпа.«Осы» приехали на стадион на командном автобусе. Станимире не хотелось ни с кем разговаривать: она села сзади одна, вытянула ноги и стала смотреть в окно, где медленно проплывали волшебные улочки. Периодически на улицах появлялись люди в желто-черных мантиях: они приветствовали автобус громкими хлопками и одобрительными криками. Кое-кто уже был пьян. Когда они приехали, трое сотрудников стадиона тут же проводили их в раздевалку. Станимира подошла к своему шкафчику. Новенькая желто-черная мантия с номером и фамилией. Черного больше — гостевая форма. Перчатки. Щитки. В шкафчике — бутылка воды и полотенце. Уже за час стали собираться люди. Крам встала у двери и стала наблюдать в щелку, как на трибунах«Ос» несколько людей спешно растягивают полотнище. Другие проверяли, чтобы на каждом сиденье лежал флажок — черный или желтый. Высокий парень в клетчатой кепке и белой майке с изображенной на ней черно-желтой мишенью следил за процессом: кажется, он тут был главнее всех. Перед тем, как вывести команду на поле, Мариса, накинув капюшон тренерской мантии, подошла к трибунам и, подозвав парня в кепке, сказала ему несколько одобрительных слов. Станимира не слышала слова, но главный болельщик радостно улыбнулся.

Команда молчала. Не было привычных шуток и радостного возбуждения. Ибрагим Озил расстелил коврик и начал молиться прямо в раздевалке. Никто даже бровью не повел. Наконец в дверях появилась Мариса, и Захария Забини облегченно вздохнул.

— Через пять минут взлет, — сказала она спокойно. — Надеюсь, все помнят, какой квиддич нам сегодня нужен.

— Нам нужна речь, — Алиса Дуглас посмотрела на тренера. — Ты всегда произносишь речи перед важными матчами.

Мариса задумалась.

— Вряд ли я смогу уместить в пару минут то, что я хотела бы сказать, — подумав, сказала она.