Околоквиддич

— Хьюго усмехается.

— Меня тошнит. Дерьмо твой «Гиннесс».

— По-моему, ты ей завидуешь.

Станимира смотрит на брата, как на душевнобольного: он что, с катушек съехал? Как можно завидовать тупой овце, жизненная дилемма которой — каким лаком красить ногти? Которая мечтает только удачно выйти замуж и больше ничего не делать? Никаких целей, желаний, ничего… Этой тоске стоит завидовать?

— Нечему завидовать, — морщится Станимира.

— А по-моему, ты считаешь, что она красивее. И в душе соглашаешься, что у нее больше прав на Пако. И на Финиста. И не отвечаешь ей.

Чертов «Гиннесс», проносится в голове у Станимиры. Кажется, Хьюго специально заставил ее выпить, чтобы не получить по башке за такие разговоры. Крам молчит. Смотрит на пешеходов, на офисных работников, забежавших в паб пропустить по пинте в конце тяжелого дня.

— Ты не должен был этого говорить, — произносит она тихо. — Ты же знаешь, как мне важна твоя дружба и поддержка. И ты говоришь: мне кажется, Аделина красивее тебя и может тебя унижать.

— Я сказал не это. Я сказал: ты считаешь, что она красивее. Это ты решила. Не я.

— Да все так считают.

— И Мариса с Фредом?

— Причем тут они?!

— Ну, ты сказала, все, я и спросил. А «Гиннесс» хорош, ты это зря, — и Хьюго делает еще один большой глоток и хитро улыбается.

Станимира вздыхает и, зажмуриваясь, допивает свою пинту. Может, и не так плох этот «Гиннесс». Можно хотя бы на время ни о чем не думать. Ей стыдно в этом признаваться, но, если бы не тренировки, она бы, наверное, выпила еще. Тренировки каждый день, кроме субботы и воскресенья. Один раз в неделю вечером можно выпить пинту пива и съесть какой-нибудь калорийный торт. На самом деле Мариса и Захария не так строги, а все эти запреты Станимира придумывает для себя сама. Ей кажется, что если она съест или выпьет больше, то снова проиграет.

Каждое утро — статическая тренировка. Обязательно натощак. Надо подолгу стоять на одной ноге, удерживая баланс, вытягиваться параллельно метле, прогибаться, тянуть, тянуть мышцы и — самое главное — не сутулиться. Последнее особенно трудно.

— Крам, спина! Плечо опусти! Ниже! — это Станимира слышит каждый день.

Захария вправляет ей позвоночник так, что он хрустит.

Мариса гибкая, как кошка.

— Квиддичу может научиться любой дурак, а я учу вас думать и строить красивое тело. Ну и квиддичу, конечно, — говорит тренер Уизли.

Нет, Станимира не становится гибкой, как Мариса. Но, кажется, уже почти не сутулится. Да и когда приползаешь вечером после всех экзекуций, можно ни о чем не думать — только о душе и тепле.

Второй матч с «Эдинбург Скёртс» «Осы» выиграли, хоть и с минимальным перевесом. Играли в Эдинбурге, и вечером все пошли гулять по городу и отмечать победу.

— Эй, Стэн, пойдем, — в ее номер в гостинице постучал Дик Мюррей, — жду внизу!

— Да-да, — поспешно ответила Станимира. Она даже не обиделась на «Стэн» — это своеобразное сокращение ее имени придумал Пако на юниорском чемпионате.

Они шли по Эдинбургу все вместе, включая тренеров и близнецов Уизли. Позже к ним даже присоединились ребята из «Скёртс», которые рассказали кучу историй про родной город. Никого из них не взяли в сборную, но они надеялись на ближайшее открытие трансферного окна. Это то, о чем говорил Пако, думала Станимира. Они объединили региональные чемпионаты, но не хотят брать новых игроков в сборную Великобритании.

Пако. Пако был везде — в мрачных сизых облаках, проплывающих над головой, зеленых пологих холмах, в старом замке на вершине, маленьком кинотеатре и дождливой погоде. Он остался в Лондоне готовиться к официальной помолвке, но удивительный факт — он был везде. Станимире казалось, куда бы она ни поехала, он там будет. Она принимала это как данность — у Пако хотелось спросить так много, но это было невозможно. Поэтому она просто пыталась жить. Словно понимая ее состояние, Мариса и Фред решили остаться в Эдинбурге на пару дней после матча. «Скёртс» любезно предоставили свой стадион, так что с тренировками проблем не было. Все с удовольствием остались. В Шотландии было холодно, зато можно было сидеть вечером в каком-то кафе и пить горячий пунш, грея руки о кружку, и болтать с Диком и Томашем, наблюдая исподтишка, как Алиса влюбленно смотрит на вратаря-поляка. Но вскоре пришлось возвращаться в Лондон и играть с«Ньюкасл Визардс Юнайтед». Станимира и Ибрагим Озил снова затеяли на поле любимую игру — он расчищал ей дорогу к снитчу, и они проносились по флангу с чудовищной скоростью. С Озилом было весело — после матча они часа два ржали, вспоминая лица загонщиков «Ньюкасла». Крам поймала мяч на двадцатой минуте — игра даже не успела как следует начаться, но, кажется, это не слишком огорчило собравшихся на «Уинбурн-Арене». После игры они еще три часа раздавали автографы — Станимире было трудно писать некоторые английские имена, но рядом были товарищи по команде, которые подсказывали.