Околоквиддич

Турка Озила обожали все мусульмане Лондона: сначала Крам даже слегка испугалась, увидев женщин в платках и паранджах и бородатых мужчин в цветных мантиях, похожих на халаты. Ибрагим терпеливо расписался на каждом листочке пергамента и со всеми сфотографировался. Кто-то из поклонников таланта Озила подходил за автографами и к Станимире, и это повергало ее в ступор — в Дурмстранге ненавидели мусульман, называя их завоевателями Балкан и убийцами. Но теперь они смущенно протягивали ей листочки пергамента и командные фотографии.

— Как вас зовут? — она подняла глаза на паренька лет пятнадцати.

— Эмин, — ответил он, и Станимира, радуясь, что имя не сложное, подписала ему открытку.

— Спасибо, — Эмин улыбнулся. — Вы знаете, я могу ходить на квиддич только с отцом, но у меня из окна виден стадион «Аптон Парк», и я могу смотреть матчи из окна. Это в районе Вест Хэм. Вы знаете этот стадион? Там сейчас играет молодежная сборная.

— Да, — Станимира кивнула. — Но я там ни разу не была.

— Вы знаете, — не обращая внимания на толпу, Эмин наклонился к Станимире, — я видел матч между молодежкой Хорватии и Великобритании. Это был последний матч Франсиско Уизли за сборную. Трибуны скандировали «предатель Уизли», но мне не кажется, что он предатель. Вы можете ему это передать? Сказать, что я не считаю его предателем? И мой брат тоже?

— Хорошо, — ответила Станимира тихо, — конечно, Эмин.

Паренек просиял.

— Спасибо, — улыбнулся он, — вы знаете, я смотрел в окно и видел одного мальчика, наверное, моего ровесника, на трибуне. Он был такой грустный, и я хотел пойти поиграть с ним, но папа не разрешил…

Станимира молчала. Пако был везде, и к этому надо было как-то привыкнуть, с этим надо было научиться жить. Из Дурмстранга пришло письмо: в конце сентября-начале октября начнется новый учебный год, а она сможет сдать выпускные экзамены. Крам не хотела возвращаться, но Мариса настояла, чтобы она поехала.

— Ты вообще думала о высшем образовании? Чем бы ты стала заниматься, если бы не квиддич? — спросила тренер как-то утром за завтраком.

Станимира задумалась: девочки в Дурмстранге, как правило, не учились дальше — все стремились выйти замуж и родить ребенка. Представительницы богатых родов руководили благотворительными фондами и вели светскую жизнь, спихнув детей на нянек. Те, что победнее, воспитывали потомство самостоятельно — но в целом и те, и другие были довольны своей участью. В свое время Мариса поступила в магистратуру и, закончив ее, получила степень в Хогвартсе. Для нынешнего Дурмстранга, Дурмстранга Бжезинского, случай редчайший, хотя раньше степень получала примерно половина выпускниц.

— У меня неплохо с точными науками, — пожала плечами Станимира, ¬¬¬— Я бы могла работать там, где нужно решать сложные логические задачи… Наверное. Я пытаюсь строить схемы для игр, иногда получается, хотя далеко не всегда.

— И что, не будешь продолжать обучение?

— А как же квиддич?

— Можно учиться заочно. Я советовала бы тебе поступать в Кембридж, в Колледж тренеров по квиддичу.

— Хех, — Станимира усмехнулась. — Первые места в рейтингах вузов для волшебников и ужасно дорогое обучение.

— Скорее всего, они сократят тебе стоимость. Да и я не видела, что ты просаживаешь свои гонорары. Могла бы уже давно купить себе хотя бы тачку, — Мариса подмигнула. ¬— Действующим игрокам разрешают учиться заочно. Пако поступил туда в прошлом году…

Это было правдой: Станимира не тратила свою огромную зарплату, положив все деньги в «Гринготтс» и каждый месяц отдавая часть бабушке и деду. Она не знала, на что тратить деньги. Метлы у нее были, жилье — тоже. Иногда ей хотелось купить себе дорогие туфли или сумку, но она быстро одергивала себя: кого она обманывает, никакая дорогущая вещь не сделает ее Аделиной Фалькон. Поэтому лучше просто играть в квиддич и не высовываться. При таком раскладе можно отложить на тренерский колледж — было бы здорово поступить. Конечно, Пако попал туда без проблем. Пако, снова Пако…

Они почти не виделись с его дня рождения — Станимира целыми днями убивалась на тренировках, чтобы случайно не пересечься с ним в доме. Она не знала, когда он приезжает, и перестала читать «Спортивный пророк» — чтобы из любопытства не заглядывать на страничку с чемпионатом Южной Америки. Один раз они все-таки случайно столкнулись в коридоре.

— Привет, — Станимира постаралась улыбнуться. — Как игры?

— У нас пока перерыв перед последней игрой с Уругваем. Если выиграем, пройдем на чемпионат мира, — сказал Пако.

Она хотела спросить, почему игру тогда отменили, но не стала.

— Ну, удачи, — она кивнула и направилась на поле.

— Эй, Стани. Один вопрос.

Крам замерла, как вкопанная.

— Один мой друг вернулся недавно из Бухареста, так вот он сказал, будто в местных газетах пишут, что мы с тобой были помолвлены.