В Раю всегда антициклон

Он пускает «блинчики», но больше пяти у него так ни разу и не получается. Спрашивает у Сэма, а сколько бы смог он, и слушает тишину. Последние месяцы перед смертью тишина была единственным его спутником, так что ему почти уютно.

Но однажды Сэм плачет.

Дин не сразу замечает это, сидит, погрузившись в свои мысли, поэтому, когда слышит рядом тихие всхлипы, вздрагивает от неожиданности. Он смотрит на лицо брата, на медленно стекающие капли, которые Сэм размазывает по щекам, — прямо как будучи мальчишкой, в раннем детстве, когда он падал, ударялся или ему было страшно, а Дин потом приходил и успокаивал его.

Сэм никогда не плакал из-за него. Если Дин был ранен, и маленький Сэм по-детски пугался — да. Если Дин был мертв, и Сэм оставался один с его трупом — да. Но Дин всегда старался не быть причиной этому нарочно.

Сжав губы, он поднимается на ноги, встает за спиной брата, долго смотрит на его подрагивающие плечи, а потом медленно идет вверх по берегу.

Вдруг остановившись, Дин наклоняется и поднимает с земли увесистый булыжник, который подкидывает в руке, словно взвешивая. Размахнувшись, бросает вперед, с яростью, изо всей силы.

Стекло идет трещинами и разбивается с тонким, хрустальным звоном, разбрасывая зеркальные осколки по прибрежным камням.

Сэм оборачивается.