Я был не один

Я вспоминаю, как мы постоянно спорили и как я постоянно проигрывал. Я раз за разом повторял ему, что настанет день, когда я наконец-то смогу выиграть его хоть в чем-то. И вот он этот день настал. Я жив, а Бен мертв. Это победа? Если это так, то я больше никогда не хочу побеждать.

Виски в стакане предательски заканчивается. Я хочу встать, чтобы налить себе еще, но у меня совершенно нет сил.

Поддаваясь какой-то интуиции и наивности, я дотягиваюсь к дверной ручке, чуть надавливаю на нее и произношу в пустоту «Заходи».

Ликуй, Персиваль Кокс, ты снова оказался прав. Твое точное чутье снова сыграло тебе на руку!

Я прикрываю глаза. Слышу, как Новичок заходит. Он немного резко хлопает дверью и еще с минуты две молчит. Мои глаза закрыты, но я почти уверен, что он смотрит на меня не только со своим жалобным сочувствием, но и с нескрываемым осуждением.

— Доктор Кокс, — начинает он почти жизнерадостно, но я не хочу слушать его поток красноречия.

— Налей мне виски, Саманта.

— Вы для этого меня позвали? Между прочим, я уже почти собирался уходить, но тут…

— Виски.

Я нарочно не произношу больше ни слова. В моих же интересах, чтобы этот идиот думал, что я его позвал исключительно для того, чтобы он мне подал виски. И я уже не собираюсь признаваться себе, что мне кто-то нужен и что я нуждаюсь в поддержке.

— Можешь и себе налить. Только немного. У меня нет желания тащить пьяную девицу до её дома.

Он меня игнорирует и внутри меня играет какая-то детская обида. А затем почти призрачное:

— Нет. Пожалуй, вам уже и так хватит.

Я даже оторопел сперва. Почти инстинктивно я включаю защитную реакцию:

— Девочка моя, позволь я сам буду решать: что мне нужно, а что нет. И поверь мне, если я сейчас в полной мере возьмусь за этот вопрос, то ты вылетишь отсюда с такой скоростью, что даже свет тебе позавидует. Потому что, прелесть моя, если мне чего-то и хватит, то это общения с тобой. А теперь выметайся отсюда и не забудь навестить своих воображаемых подружек и рассказать им, какой доктор Кокси плохой и как он ломает мечты сказочным феям.

Вот и все. Я снова разрушил все, что можно было. Единственный человек, который сам набивается быть моим другом, отвергнут. И я почти рад этому. Ведь если у меня никогда больше не будет приятелей, то я перестану испытывать эту идиотскую привязанность, и в последствии я перестану испытывать это идиотское чувство вины за все, что происходит с близкими для меня людьми. Так что я поступил правильно. Правильно, правильно, правильно! Правильно, черт возьми!

Я открываю глаза, все еще недоумевая, почему новичок еще здесь после моей несокрушимой тирады. Не знаю, что я сейчас должен чувствовать: обиду от того, что он перестал меня бояться; радость, что в этот раз мои слова удачно прошли мимо его ушей; или прежнее разочарование в самом себе?

— Я уйду, но сначала я должен убедиться, что вы не выпьете больше ни капли виски, и что перестанете сидеть на полу, — он протягивает мне руку и говорит так спокойно, будто пытается донести какую-то важную информацию трехлетнему ребенку.

— О, что я слышу? Ты провел себе операцию на мозге и приклеил лишнюю хромосому? Поэтому ты решил, что ставить мне ультиматум — замечательная идея?

Замолчи, замолчи! Я мысленно виню себя за сказанное, и, неожиданно для себя, протягиваю ему руку в ответ и даю себя поднять.

Он кое-как доводит меня до дивана. Это оказалось значительно сложнее, чем я себе представлял. Хоть алкоголь каким-то странным образом и не помутил мой рассудок, но ноги свои я контролировать перестал. Мне даже стало немного стыдно за то, как нелепо я плелся. Новичок усадил меня на диван, а сам сел рядом на пол. Я понимал, что он хочет что-то услышать, но мне было слишком лень думать о таким мелочах, поэтому Новичок сам нарушил молчание.

— Рассказывайте.

И, черт возьми, я стал рассказывать. Я вспоминал все наши смешные моменты с Беном. Вспоминал грустные, нелепые или совершенно идиотские истории. И я был рад, в самом деле рад, что кто-то меня слушал. Что кому-то было не наплевать. Я искренне смеялся впервые после смерти своего лучшего друга. И я искренне поверил, что я все еще могу иметь друзей.

Я рассказывал, и рассказывал, и рассказывал.

— Я рад, что ты сегодня пришел, — тихо сказал я и положил руку ему на плечо.

— А я знаю, доктор Кокс, — ответил Новичок и, как мне показалось, его глаза победно блеснули.

— А я пошутил!

— А вот и нет!

Все становится на свои места. И я рад, что я пережил это не один. Я убираю руку с его плеча и погружаюсь в сон, который уже давно стал меня одолевать. Самый спокойный сон за последние годы.

Я был не один.