Фандом: Гарри Поттер. Бессюжетные зарисовки — наше все. Завязка, кульминация? Нет, не слышала. Просто однажды Лаванда Браун поссорилась с бойфрендом.
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 18213
По-настоящему! Замуж позвал! Ну, я и говорю — Я просто очень рада, я согласна», ну и что там еще надо отвечать. И до сих пор не знаю, что же он мне тогда говорил, когда замуж-то звал.
— Ты ему так и не призналась, что прослушала? — сочувственно спрашивает Лаванда.
— Призналась, конечно, в тот же вечер. Он хохотал, конечно, но потом сказал, что речь все равно была дурацкая, и повторять отказался. А я и не настаивала. Это же не вопрос жизни и смерти, а отличный анекдот, будет что детям рассказать.
Флёр непроизвольно кладет руку на живот, Лаванда вздыхает и думает, что она могла бы рассказать детям, если бы Симус все-таки позвал ее замуж.
«Мы жили с вашим папой вместе больше года, и мне уже стало казаться, что он никогда не предложит пожениться, но однажды он»… А что бы он сделал, интересно? Лаванда пытается представить Симуса с кольцом в руке на коленях перед ней, но у нее почему-то не получается. Вместо этого в ушах звучит их последняя размолвка.
И началось-то все с ерунды. Лаванда готовила ужин на Симуса и его друзей, и кто-то из них взял со стола ее «Вестник домоводства», а там как раз заметка была о пользе лаванды. Ну и они давай читать — «Лаванда, мол, обладает успокаивающим действием, а потому входит в состав многих зелий — успокоительных, умиротворяющих, и от мигрени, и от ревматизма, и для сердца»… А Симус возьми и ляпни — «Я, — говорит, — всегда знал, что Лаванда в Зельеварении может пригодиться только в качестве ингредиента». Все, конечно, посмеялись. Лаванда и сама посмеялась. Но почему-то стало обидно. И когда все ушли, она ему все-таки сказала:
— Ты ведь мог и по-другому пошутить. Сказать, что Лаванда очень полезна, например. Или успокаивающе действует. Или еще что-нибудь. Всем все равно было бы смешно, а мне не было бы неприятно.
Она думала, он извинится. Или скажет, что не подумал. Или еще что-нибудь такое. Приятное. А он сказал, что до нее как-то подозрительно долго доходило.
Если подумать, это ведь был совсем какой-то слабый повод для ссоры. Ну ведь она его не с любовницей застала. И не ударил он ее. И не прогнал. И не проклял. И не… короче, она тогда сбежала. Думала, погуляет немножко, успокоится и вернется. А вернулась к собранным чемоданам — я, мол, не хочу жить с истеричкой, у тебя пмс, а я страдай. Как она его тогда упрашивала! Извинялась даже. А ничего не вышло, поздно было. Сама виновата, сама все порушила. Хотела домой вернуться, маме поплакаться, но что она, сама не знает, что ли, что сказала бы мама? Мама бы сказала — иди извинись еще раз, и еще десять раз, Симус отличный парень, и кому ты нужна после того, как вы вместе жили. В итоге потащилась к Парвати, пожила у них с Падмой пару дней, а там к Падме зашла Чо, а за Чо зашла Джинни Уизли, расспросила Лаванду, сказала, что Симус — идиот и остолоп и счастья своего не понимает, обещала проклясть при встрече и потащила в Нору на семейное застолье. Развеяться, вроде как.
В итоге эти две где-то в саду изучают новоповешенные качели, а Лаванда сидит тут с Флер и нюхает все то, что ей нельзя. Правда, несмотря на хандру Лаванды, застолье получается неплохим.
Приходят Рон с Грейнджер. Сначала им всем троим неловко, но потом Грейнджер начинает рассказывать о своей поездке в Австралию, и неловкость постепенно исчезает, тем более что слушать ее правда интересно. Еще бы количество терминов урезать вдвое, и было бы отлично. Приходят из сада Джинни и Чо, у Джинни в волосах прутики и зеленые листья, и Чо с серьезным видом объясняет, что это такая специальная традиционная прическа, и все делают вид, что верят. Приходит хмурый Джордж, хвастается загаром, говорит, мотался в Индию на выходных, нравится ему там. Лаванда наконец-то вступает в общую беседу и говорит, ему нужно взять с собой сестер Патил, они ему устроят экскурсию. Джордж веселеет, ржет, говорит:
— Я им сам могу такую экскурсию устроить, им и не снилось, они же приличные девочки, наверняка в магловских кварталах вообще не бывали.
За столом возмущаются, но тоже смеются.
Приходит Перси, Лаванда его помнит еще с тех времен, когда он был ужасно занудным старостой. Он ни капельки не изменился, ну вот совсем. Приходит муж Флёр, ужасно крутой парень по имени Билл, и миссис Уизли объявляет:
— Ну все, можно больше не ждать, Чарли, как обычно, опоздает, его снова в последний момент дернули по какому-то ужасно важному делу.
— Вот ведь как интересно, кто в министерстве у нас работает, кто в Гринготтсе, а самый занятой все равно оказывается Чарли, — глубокомысленно замечает Джордж, но никто не слушает Джорджа, поскольку на столе появляется еда, приготовленная Молли Уизли, приготовленная Флёр, а также притащенная Джинни. А когда все наедаются, неукоснительно соблюдая условие «оставить Чарли кусочек того, и этого тоже, и вообще всего», на столе оказывается та невообразимая пахнущая розой ерунда, которую делала Флёр, и миссис Уизли ворчит, что хороший кекс был бы гораздо уместнее, но съедает свою порцию и тянется за добавкой.
— Ты ему так и не призналась, что прослушала? — сочувственно спрашивает Лаванда.
— Призналась, конечно, в тот же вечер. Он хохотал, конечно, но потом сказал, что речь все равно была дурацкая, и повторять отказался. А я и не настаивала. Это же не вопрос жизни и смерти, а отличный анекдот, будет что детям рассказать.
Флёр непроизвольно кладет руку на живот, Лаванда вздыхает и думает, что она могла бы рассказать детям, если бы Симус все-таки позвал ее замуж.
«Мы жили с вашим папой вместе больше года, и мне уже стало казаться, что он никогда не предложит пожениться, но однажды он»… А что бы он сделал, интересно? Лаванда пытается представить Симуса с кольцом в руке на коленях перед ней, но у нее почему-то не получается. Вместо этого в ушах звучит их последняя размолвка.
И началось-то все с ерунды. Лаванда готовила ужин на Симуса и его друзей, и кто-то из них взял со стола ее «Вестник домоводства», а там как раз заметка была о пользе лаванды. Ну и они давай читать — «Лаванда, мол, обладает успокаивающим действием, а потому входит в состав многих зелий — успокоительных, умиротворяющих, и от мигрени, и от ревматизма, и для сердца»… А Симус возьми и ляпни — «Я, — говорит, — всегда знал, что Лаванда в Зельеварении может пригодиться только в качестве ингредиента». Все, конечно, посмеялись. Лаванда и сама посмеялась. Но почему-то стало обидно. И когда все ушли, она ему все-таки сказала:
— Ты ведь мог и по-другому пошутить. Сказать, что Лаванда очень полезна, например. Или успокаивающе действует. Или еще что-нибудь. Всем все равно было бы смешно, а мне не было бы неприятно.
Она думала, он извинится. Или скажет, что не подумал. Или еще что-нибудь такое. Приятное. А он сказал, что до нее как-то подозрительно долго доходило.
Если подумать, это ведь был совсем какой-то слабый повод для ссоры. Ну ведь она его не с любовницей застала. И не ударил он ее. И не прогнал. И не проклял. И не… короче, она тогда сбежала. Думала, погуляет немножко, успокоится и вернется. А вернулась к собранным чемоданам — я, мол, не хочу жить с истеричкой, у тебя пмс, а я страдай. Как она его тогда упрашивала! Извинялась даже. А ничего не вышло, поздно было. Сама виновата, сама все порушила. Хотела домой вернуться, маме поплакаться, но что она, сама не знает, что ли, что сказала бы мама? Мама бы сказала — иди извинись еще раз, и еще десять раз, Симус отличный парень, и кому ты нужна после того, как вы вместе жили. В итоге потащилась к Парвати, пожила у них с Падмой пару дней, а там к Падме зашла Чо, а за Чо зашла Джинни Уизли, расспросила Лаванду, сказала, что Симус — идиот и остолоп и счастья своего не понимает, обещала проклясть при встрече и потащила в Нору на семейное застолье. Развеяться, вроде как.
В итоге эти две где-то в саду изучают новоповешенные качели, а Лаванда сидит тут с Флер и нюхает все то, что ей нельзя. Правда, несмотря на хандру Лаванды, застолье получается неплохим.
Приходят Рон с Грейнджер. Сначала им всем троим неловко, но потом Грейнджер начинает рассказывать о своей поездке в Австралию, и неловкость постепенно исчезает, тем более что слушать ее правда интересно. Еще бы количество терминов урезать вдвое, и было бы отлично. Приходят из сада Джинни и Чо, у Джинни в волосах прутики и зеленые листья, и Чо с серьезным видом объясняет, что это такая специальная традиционная прическа, и все делают вид, что верят. Приходит хмурый Джордж, хвастается загаром, говорит, мотался в Индию на выходных, нравится ему там. Лаванда наконец-то вступает в общую беседу и говорит, ему нужно взять с собой сестер Патил, они ему устроят экскурсию. Джордж веселеет, ржет, говорит:
— Я им сам могу такую экскурсию устроить, им и не снилось, они же приличные девочки, наверняка в магловских кварталах вообще не бывали.
За столом возмущаются, но тоже смеются.
Приходит Перси, Лаванда его помнит еще с тех времен, когда он был ужасно занудным старостой. Он ни капельки не изменился, ну вот совсем. Приходит муж Флёр, ужасно крутой парень по имени Билл, и миссис Уизли объявляет:
— Ну все, можно больше не ждать, Чарли, как обычно, опоздает, его снова в последний момент дернули по какому-то ужасно важному делу.
— Вот ведь как интересно, кто в министерстве у нас работает, кто в Гринготтсе, а самый занятой все равно оказывается Чарли, — глубокомысленно замечает Джордж, но никто не слушает Джорджа, поскольку на столе появляется еда, приготовленная Молли Уизли, приготовленная Флёр, а также притащенная Джинни. А когда все наедаются, неукоснительно соблюдая условие «оставить Чарли кусочек того, и этого тоже, и вообще всего», на столе оказывается та невообразимая пахнущая розой ерунда, которую делала Флёр, и миссис Уизли ворчит, что хороший кекс был бы гораздо уместнее, но съедает свою порцию и тянется за добавкой.
Страница 2 из 3
