Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8935
— Это… Оружие, древнее оружие. Оно гасит жизнь, высасывает энергию, по крайней мере, из большинства организмов… Это смерть.
На экране, где бежали числа телеметрии, вместо восьми показаний появились нули.
— Что… произошло? — непонимающе спросила Ежевика. — Что с собаками?
— Их только что убили, — глухо сказал Родригес. Вот эта штуковина, — он кивнул на диск, — только что умертвила собак.
Ежевика побледнела, еще не все осознав, посмотрела на друзей:
— За что?
Никто не ответил, так как Жакуй и Иван не оправились от шока, а Родригес просто пожал плечами.
— Надо его остановить! — закричала Ежевика. — Я ему скажу, что так нельзя!
Корабль резко ускорился, и диск стал расти на экране.
— Подожди, Ежевика, надо все обдумать, — попросил Иван. Но хозяйка или не услышала его, или проигнорировала.
— «Ежевика» вызывает неизвестный корабль!«Ежевика» вызывает неизвестный корабль-убийцу! — требовала она связи всеми возможными способами — от квантового канала до голографической передачи. Но черный диск оставался безмолвен.
— Я снимаю маскировку, — сказала Ежевика. — Пусть душегуб нас увидит!
По экрану пробежала волна — маскировка была отключена.
— Может, не стоит… — начал Иван, но в этот момент черный диск резко прыгнул в сторону, словно от испуга, встал на ребро по отношению к планете и выпустил черный луч прямо в корпус «Ежевики».
— Ничего себе, — прошептал Родригес. — Он атакует «Ежевику»! Эти поганцы не знают, что против нас мюонная пушка бесполезна…
По всем кораблю раздались сигналы боевой тревоги, загорелись тактические дисплеи, точно как тогда, у планеты Це.
— Мне надо быть в машинном отделении, дочка! — вскричал Родригес. — По боевому расписанию!
Убедившись, что черный луч смерти не оказывает никакого влияния на чужой корабль, диск провернулся на пол-оборота, и из его края выстрелил другой луч, белый, ярчайший. Луч прошелся по бортам «Ежевики», испаряя лак и мелкие части оборудования. Но там, где лак исчезал, борт становился зеркальным, и луч бессильно отражался, рассеивался в пустоту.
— Ежевика, давай, быстро, уходим от него, — заволновался Иван, — сейчас они что-нибудь еще придумают…
Ежевика рывком развернула корабль, заставив порозоветь датчик гравитационных и инерционных перегрузок, изменив движение по орбите на противоположное за долю секунды. НЛО, видимо, обладал такой же технологией и без труда повторил маневр.
— Диск на хвосте, Ежевика, — сказал Иван.
— Вижу… — сквозь зубы проговорила Ежевика. — Сейчас я…
Но договорить она не успела: страшный удар сотряс корабль, вокруг кресел вспыхнули и замерцали овалы силовой брони. Это означало, что корабль получил пробоину.
— Он попал в меня! — закричал Ежевика. — Я теряю управление, я не чувствую двигателей…
— Черт! Ежевика, он опять приближается! Прыгай!
— Куда?
— В прошлое! Куда угодно!
Диск выпустил ярко светящуюся черточку. По корпусу опять грохнуло, экраны мигнули.
— Прыжок! — закричала Ежевика. — Держитесь!
Черный диск замер. Там, где только что был фиолетовый космический корабль, слабо светилось туманность, быстро рассеиваясь в пространстве. Цель пропала.
Диск, неожиданно потерявший противника, выглядел озадаченным.
По корпусу НЛО заискрились, забегали тысячи искр, весь диск вдруг стал прозрачным, а затем вовсе исчез. Корабль тряхнуло со страшной силой, компенсатор или не сработал, или не смог подавить весь импульс, но Родригеса подбросило и хорошенько приложило телом о стену рубки. Стармех сполз и кулем повалился на спину.
«Ежевика» летела по глиссаде вниз, к Земле, объятая пламенем — вокруг нее бушевала трехтысячеградусная плазма. Корабль мелко трясло, через плазменные всполохи было плохо видно, что впереди.
Иван открыл глаза. Ежевика сосредоточенно, закусив губу, пыталась выправить траекторию. И было заметно, что у нее ничего не получается.
Жакуй бросился к Родригесу и принялся приводить того в чувство.
— Мы падаем, парни! — сказала Ежевика. — Была рада с вами полетать. Жаль, что недолго…
Очнулся Родригес, привстал, оттолкнув Жакуя, бросил взгляд на приборы и закричал:
— Импульс в четвертый детерминатор, Ежевика! Дай ноль-ноль-один номинала! Держитесь!
Ежевика, видимо, так и сделала. И вовремя — до поверхности оставалось не больше трехсот метров. Раздался хлопок, перешедший в ревущее шипение, корабль резко затормозил, будто натолкнулся на стальную плиту. Где-то под брюхом ярко полыхнуло, осветив раскинувшееся ниже темно-зеленое море тайги, по которому от корабля во все стороны прокатилась ударная волна, будто в зеленый пруд, покрытый тиной и ряской, кто-то швырнул здоровенный булыжник. Даже воздух, казалось, уплотнился, и была видна белесая дымка, что разошлась кольцом и метнулась к горизонту.
На экране, где бежали числа телеметрии, вместо восьми показаний появились нули.
— Что… произошло? — непонимающе спросила Ежевика. — Что с собаками?
— Их только что убили, — глухо сказал Родригес. Вот эта штуковина, — он кивнул на диск, — только что умертвила собак.
Ежевика побледнела, еще не все осознав, посмотрела на друзей:
— За что?
Никто не ответил, так как Жакуй и Иван не оправились от шока, а Родригес просто пожал плечами.
— Надо его остановить! — закричала Ежевика. — Я ему скажу, что так нельзя!
Корабль резко ускорился, и диск стал расти на экране.
— Подожди, Ежевика, надо все обдумать, — попросил Иван. Но хозяйка или не услышала его, или проигнорировала.
— «Ежевика» вызывает неизвестный корабль!«Ежевика» вызывает неизвестный корабль-убийцу! — требовала она связи всеми возможными способами — от квантового канала до голографической передачи. Но черный диск оставался безмолвен.
— Я снимаю маскировку, — сказала Ежевика. — Пусть душегуб нас увидит!
По экрану пробежала волна — маскировка была отключена.
— Может, не стоит… — начал Иван, но в этот момент черный диск резко прыгнул в сторону, словно от испуга, встал на ребро по отношению к планете и выпустил черный луч прямо в корпус «Ежевики».
— Ничего себе, — прошептал Родригес. — Он атакует «Ежевику»! Эти поганцы не знают, что против нас мюонная пушка бесполезна…
По всем кораблю раздались сигналы боевой тревоги, загорелись тактические дисплеи, точно как тогда, у планеты Це.
— Мне надо быть в машинном отделении, дочка! — вскричал Родригес. — По боевому расписанию!
Убедившись, что черный луч смерти не оказывает никакого влияния на чужой корабль, диск провернулся на пол-оборота, и из его края выстрелил другой луч, белый, ярчайший. Луч прошелся по бортам «Ежевики», испаряя лак и мелкие части оборудования. Но там, где лак исчезал, борт становился зеркальным, и луч бессильно отражался, рассеивался в пустоту.
— Ежевика, давай, быстро, уходим от него, — заволновался Иван, — сейчас они что-нибудь еще придумают…
Ежевика рывком развернула корабль, заставив порозоветь датчик гравитационных и инерционных перегрузок, изменив движение по орбите на противоположное за долю секунды. НЛО, видимо, обладал такой же технологией и без труда повторил маневр.
— Диск на хвосте, Ежевика, — сказал Иван.
— Вижу… — сквозь зубы проговорила Ежевика. — Сейчас я…
Но договорить она не успела: страшный удар сотряс корабль, вокруг кресел вспыхнули и замерцали овалы силовой брони. Это означало, что корабль получил пробоину.
— Он попал в меня! — закричал Ежевика. — Я теряю управление, я не чувствую двигателей…
— Черт! Ежевика, он опять приближается! Прыгай!
— Куда?
— В прошлое! Куда угодно!
Диск выпустил ярко светящуюся черточку. По корпусу опять грохнуло, экраны мигнули.
— Прыжок! — закричала Ежевика. — Держитесь!
Черный диск замер. Там, где только что был фиолетовый космический корабль, слабо светилось туманность, быстро рассеиваясь в пространстве. Цель пропала.
Диск, неожиданно потерявший противника, выглядел озадаченным.
По корпусу НЛО заискрились, забегали тысячи искр, весь диск вдруг стал прозрачным, а затем вовсе исчез. Корабль тряхнуло со страшной силой, компенсатор или не сработал, или не смог подавить весь импульс, но Родригеса подбросило и хорошенько приложило телом о стену рубки. Стармех сполз и кулем повалился на спину.
«Ежевика» летела по глиссаде вниз, к Земле, объятая пламенем — вокруг нее бушевала трехтысячеградусная плазма. Корабль мелко трясло, через плазменные всполохи было плохо видно, что впереди.
Иван открыл глаза. Ежевика сосредоточенно, закусив губу, пыталась выправить траекторию. И было заметно, что у нее ничего не получается.
Жакуй бросился к Родригесу и принялся приводить того в чувство.
— Мы падаем, парни! — сказала Ежевика. — Была рада с вами полетать. Жаль, что недолго…
Очнулся Родригес, привстал, оттолкнув Жакуя, бросил взгляд на приборы и закричал:
— Импульс в четвертый детерминатор, Ежевика! Дай ноль-ноль-один номинала! Держитесь!
Ежевика, видимо, так и сделала. И вовремя — до поверхности оставалось не больше трехсот метров. Раздался хлопок, перешедший в ревущее шипение, корабль резко затормозил, будто натолкнулся на стальную плиту. Где-то под брюхом ярко полыхнуло, осветив раскинувшееся ниже темно-зеленое море тайги, по которому от корабля во все стороны прокатилась ударная волна, будто в зеленый пруд, покрытый тиной и ряской, кто-то швырнул здоровенный булыжник. Даже воздух, казалось, уплотнился, и была видна белесая дымка, что разошлась кольцом и метнулась к горизонту.
Страница 24 из 98
