Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8934
— Ему будет интересно посмотреть, как запускали раньше в космос корабли.
Ежевика позвала, и Родригес ответил, что обязательно подойдет к началу старта, попросив сообщить, когда с космодрома начнут исчезать рободокеры или кто там в «том» времени есть. Наверняка это будет непосредственно перед стартом.
Прошло ещё два часа томительного ожидания. Люди и машины вдруг как-то быстро пропали, а из-под ракеты повалил дым.
— Начинается… — с восторженным придыханием сказала Ежевика. — Дядя Джакобо! Быстрее сюда! Начинается! — вдруг крикнула Ежевика так громко, что Жакуй подскочил в кресле, извернулся в прыжке и замер на подголовнике, вцепившись в него когтями.
— Ежевика, ня! — укоризненно уставился он на хозяйку. — Я так поседею раньше времени!
— Прости, котя! — улыбнулась та в ответ. — Я не нарочно.
В рубке появился Родригес, и как раз в этот момент, точно только этого и ждала, ракета взлетела, опираясь на столб огня и дыма.
Зрелище впечатлило всех, а стармехом, получившим наглядную демонстрацию «технологии прошлого», было помещено в десятку лучших виденных шоу, аккурат между финальным боем Гладиаторских игр прошлого года — Терминабубл против Рэмбазы, и кустарным роликом создания самогона за авторством брата Мыколы, что прекрасно иллюстрировал три никогда не приедающихся зрелища: как течёт, как горит, и как кто-то над непрекращаемостью этих процессов работает.
— Ого, класс! — сказал Родригес. — Смотрите, хладагенты по корпусу струятся… Или что там у них…
Тем временем ракета поднималась все выше и выше, но Ежевика легко удерживала ее в поле экрана. Вскоре от ракеты отвалились те штуки, что напоминали детерминаторы.
— Она сломалась! — вскрикнула Ежевика.
— Да нет, — пояснил Родригес. — Это портовые дроны-тягачи, они корабль до номинала разогнали, а теперь возвращаются назад, в боксы.
Вновь вспыхнул факел в торце постройневшей ракеты, и она поднялась уже выше «Ежевики» и стала отклоняться сильно к западу, выходя на орбиту. Иван направил корабль вслед за ней.
Пламя погасло, и труба ракеты вдруг отломилась, большая часть полетела, кувыркаясь, куда-то к Земле, а меньшая, сверкнув вспышкой, вновь выпустила струю огня.
— У меня прямо мурашки по спине, когда она так делает, — пожаловался Родригес. — И ведь понимаю всё, но как будто действительно на куски разваливается…
Тем временем, то, что осталось от ракеты, напоминало уже большой воланчик, к которому прилепили маленький рожок с мороженым. В конце концов воланчик тоже отпал, и на орбите остался только один рожок.
— Что-то я не понял, — сказал Родригес. — Это что, вот ради этой штуковины весь сыр-бор, что ли? А остальное — в утиль?
— Похоже, что так, дядя Джакобо, — сказала Ежевика. — По крайней мере, дроны просто шлепнулись на грунт планеты, и похоже, что больше они уже никуда не полетят.
Прошло еще несколько минут. Крохотный рожок космического корабля землян вышел на орбиту и наматывал свой первый виток. «Ежевика» летела параллельно, но отставая на пару километров и немного правее.
— Ого, со спутника пошла телеметрия! — сказала хозяйка. — Вот, полюбуйтесь.
На возникшем новом экране побежали колонки каких-то данных.
— И что же это? — спросил Иван.
— Данные зашифрованы… Интересно, зачем? — задала Ежевика вопрос и сама же на него ответила: — Ага, наверное, для того, чтобы никто другой, кроме хозяев ракеты, не мог их прочитать.
— Можешь расшифровать? — спросил Иван.
— Уже. Элементарный код. Смотрите, что передают!
Ежевика открыла еще один экран, на котором появилось несколько чисел. Они время от времени менялись то в большую, то в меньшую сторону.
— Я могу с достаточной уверенностью предположить, — сказал Жакуй, — что вот это, — он вытащил из своей подушечки один коготь и ткнул им в цифру, — частота пульса собак, это — артериальное давление, а то — температура тела.
Он провел когтем по своим вибриссам, как бы приглаживая их.
— Про остальные данные не скажу. Непонятно.
— Остальное — это техническая информация, — начал говорить Родригес. — Явно передают о количестве радиации и ультрафиолета…
Родригес хотел еще что-то добавить, но слова застряли: над спутником вдруг задрожало, заходило ходуном марево, искажающее пространство, и вдруг возник черный, как космическая пустота, диск. Размеры его были примерно такие, как у «Ежевики», может, чуть больше. Диск имел утолщение по центру, к краям же его толщина практически сходила на нет.
— Чей это корабль? — удивилась Ежевика. — Явно не земного происхождения…
Черный диск тем временем выпустил из нижней своей части черный, будто это был негатив, луч.
— Эй, что он творит?! — воскликнул Родригес. — Это же когерентный мюонный луч!
— Что это? — спросила Ежевика.
Ежевика позвала, и Родригес ответил, что обязательно подойдет к началу старта, попросив сообщить, когда с космодрома начнут исчезать рободокеры или кто там в «том» времени есть. Наверняка это будет непосредственно перед стартом.
Прошло ещё два часа томительного ожидания. Люди и машины вдруг как-то быстро пропали, а из-под ракеты повалил дым.
— Начинается… — с восторженным придыханием сказала Ежевика. — Дядя Джакобо! Быстрее сюда! Начинается! — вдруг крикнула Ежевика так громко, что Жакуй подскочил в кресле, извернулся в прыжке и замер на подголовнике, вцепившись в него когтями.
— Ежевика, ня! — укоризненно уставился он на хозяйку. — Я так поседею раньше времени!
— Прости, котя! — улыбнулась та в ответ. — Я не нарочно.
В рубке появился Родригес, и как раз в этот момент, точно только этого и ждала, ракета взлетела, опираясь на столб огня и дыма.
Зрелище впечатлило всех, а стармехом, получившим наглядную демонстрацию «технологии прошлого», было помещено в десятку лучших виденных шоу, аккурат между финальным боем Гладиаторских игр прошлого года — Терминабубл против Рэмбазы, и кустарным роликом создания самогона за авторством брата Мыколы, что прекрасно иллюстрировал три никогда не приедающихся зрелища: как течёт, как горит, и как кто-то над непрекращаемостью этих процессов работает.
— Ого, класс! — сказал Родригес. — Смотрите, хладагенты по корпусу струятся… Или что там у них…
Тем временем ракета поднималась все выше и выше, но Ежевика легко удерживала ее в поле экрана. Вскоре от ракеты отвалились те штуки, что напоминали детерминаторы.
— Она сломалась! — вскрикнула Ежевика.
— Да нет, — пояснил Родригес. — Это портовые дроны-тягачи, они корабль до номинала разогнали, а теперь возвращаются назад, в боксы.
Вновь вспыхнул факел в торце постройневшей ракеты, и она поднялась уже выше «Ежевики» и стала отклоняться сильно к западу, выходя на орбиту. Иван направил корабль вслед за ней.
Пламя погасло, и труба ракеты вдруг отломилась, большая часть полетела, кувыркаясь, куда-то к Земле, а меньшая, сверкнув вспышкой, вновь выпустила струю огня.
— У меня прямо мурашки по спине, когда она так делает, — пожаловался Родригес. — И ведь понимаю всё, но как будто действительно на куски разваливается…
Тем временем, то, что осталось от ракеты, напоминало уже большой воланчик, к которому прилепили маленький рожок с мороженым. В конце концов воланчик тоже отпал, и на орбите остался только один рожок.
— Что-то я не понял, — сказал Родригес. — Это что, вот ради этой штуковины весь сыр-бор, что ли? А остальное — в утиль?
— Похоже, что так, дядя Джакобо, — сказала Ежевика. — По крайней мере, дроны просто шлепнулись на грунт планеты, и похоже, что больше они уже никуда не полетят.
Прошло еще несколько минут. Крохотный рожок космического корабля землян вышел на орбиту и наматывал свой первый виток. «Ежевика» летела параллельно, но отставая на пару километров и немного правее.
— Ого, со спутника пошла телеметрия! — сказала хозяйка. — Вот, полюбуйтесь.
На возникшем новом экране побежали колонки каких-то данных.
— И что же это? — спросил Иван.
— Данные зашифрованы… Интересно, зачем? — задала Ежевика вопрос и сама же на него ответила: — Ага, наверное, для того, чтобы никто другой, кроме хозяев ракеты, не мог их прочитать.
— Можешь расшифровать? — спросил Иван.
— Уже. Элементарный код. Смотрите, что передают!
Ежевика открыла еще один экран, на котором появилось несколько чисел. Они время от времени менялись то в большую, то в меньшую сторону.
— Я могу с достаточной уверенностью предположить, — сказал Жакуй, — что вот это, — он вытащил из своей подушечки один коготь и ткнул им в цифру, — частота пульса собак, это — артериальное давление, а то — температура тела.
Он провел когтем по своим вибриссам, как бы приглаживая их.
— Про остальные данные не скажу. Непонятно.
— Остальное — это техническая информация, — начал говорить Родригес. — Явно передают о количестве радиации и ультрафиолета…
Родригес хотел еще что-то добавить, но слова застряли: над спутником вдруг задрожало, заходило ходуном марево, искажающее пространство, и вдруг возник черный, как космическая пустота, диск. Размеры его были примерно такие, как у «Ежевики», может, чуть больше. Диск имел утолщение по центру, к краям же его толщина практически сходила на нет.
— Чей это корабль? — удивилась Ежевика. — Явно не земного происхождения…
Черный диск тем временем выпустил из нижней своей части черный, будто это был негатив, луч.
— Эй, что он творит?! — воскликнул Родригес. — Это же когерентный мюонный луч!
— Что это? — спросила Ежевика.
Страница 23 из 98
