Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8957
Медведь заревел так, что у Ульгэра чуть не лопнуло в ухе.
Зверь стал бешено крутиться на одном месте, а демон как-то изловчился и уже оказался на его спине, обхватив тушу противника вдруг ставшими длинными ногами и продолжая удерживать одной рукой лапу, а другой — обхватив шею и сжимая её. Медведь упал в снег и захрипел.
— Довольно, Первый, — услышал Ульгэр глухой голос появившегося откуда-то огромного человека, который подскочил к медведю и чем-то ткнул его в область шеи. Зверь тут же затих.
Человек повернулся к охотнику и приблизился. Если первый появившийся был наверняка мелким демоненком — кандыках, сейчас на Ульгэра смотрела ужасная рожа самого владетеля Нижнего мира — злого духа харги.
Ульгэр попытался закричать от ужаса, но силы его стремительно оставляли, вытекая вместе с кровью.
Горящие синим, холодным огнем огромные глаза, множество клыков, острых как наконечники для стрел, только крупнее, хриплое дыхание демона окончательно подкосили разум Ульгэра, и он провалился в блаженное небытие.
— Родригес, твоя работа? — ворчал Жакуй, обрабатывая раны молодого бессознательного аборигена, которого ранил медведо-орк. — Зачем ты так его напугал?
— А орки — твоя работа, — парировал ухмыляющийся Родригес, восседая на неподвижной сейчас туше кибернетически и генетически модифицированного медведя и любовно поглаживая его шкуру — «Попался, гаденыш!» — стармех просто лучился торжеством и довольством.
Идея превратить мишек в послушных старателей с треском провалилась. То ли из Жакуя был никудышный мнемопрограммист, то ли сознание медведей было не такое примитивное, как они с успехом изображали, но вживленные амплифамайндеры сделали животных не довольными и счастливо услужливыми кибгенмодами, а настоящими орками — полуразумными опасными монстрами в облике медведей.
Надо было бросать эту идею, когда еще альфа-версия прошивки показала себя весьма посредственно, бета-версия тоже не сильно блистала, но поначалу гамма-версия зарекомендовала себя прекрасно, и медведи действительно мыли золотой песок вместе с роботами и таскали его к «Ежевике». Так им удалось добыть около тонны металла. Но случилось неожиданное — после пяти лет безупречной работы произошел программный сбой, и медведи из старателей вмиг переквалифицировались в безжалостных хищников. Слава Великой Пустоте, что они не могли отойти от корабля слишком далеко — предусмотрительно встроенный шокер не выпускал их из круга диаметром около ста километров. Вот так и начали шататься орки по тайге и воровать оленей у тунгусов-эвенкил, и счастье, что никто из людей, кажется, не пострадал. Слухи и легенды о злых духах-медведях множились, шаманы камлали, обещая в дальнейшем еще большие несчастья. Если учесть, что тела кибгенмодов Жакуй тоже «немного доработал», — увеличил размеры и добавил выносливости, чтобы «больше золота они могли намывать и переносить», то мишки-гамма получились действительно опасными.
К сожалению, у Железняка не хватило ума понять, что случившийся программный сбой у его мохнатых помощников — это аварийная ситуация, и требуется вмешательство, пока не произошла беда. Как только разбуженная вызовом Петра Ежевика подняла остальных и выяснилось, что лохматые старатели давно разбрелись по тайге и уже совсем не намывают золотишко лотком, а предпочитают отбирать его у попавшихся им в тайге несчастных, не брезгуя даже золотыми крестиками, у кого они были, конечно. Убивать людей им пока мешали программные блоки, но преодоление их был лишь вопрос времени.
Пришлось в срочном порядке всех этих «детей неудачного эксперимента» отлавливать и натурализовать обратно в обычных медведей, пока они«не наломали дров», как выразился Иван.
Восьмерых поймали довольно быстро, но девятый оказался самым хитрым и матерым. Родригес и Первый его выслеживали уже пятые сутки, тот обманывал, путал следы, смеялся над их приманками и ловушками, а однажды, украв у Родригеса бухту тонкой пакноровой веревки, соорудил ловушку сам. Это был своеобразный очеп.
В очеп попался Первый, и если бы не механик, оказавшийся рядом, то кто знает, не лишилась ли «Ежевика» одного из своих матросов.
И вот, наконец, орк пойман и находится в отключке, скоро его Жакуй превратит в обычного медведя, снабдит запасами жира на зиму и уложит в подготовленную берлогу спать. По весне медведь совсем забудет, что с ним происходило в последние годы.
— Ладно, не надо тут ля-ля, — надулся Жакуй, продолжая орудовать полевым дарнмаскулом, который сейчас сшивал разодранные когтями хищника ткани аборигена, — я предложил, согласен… Но поддержали идею-то все!
— Да я не критикую, кыся, — осклабился Родригес. — Это я так, для проформы ворчу… Славная была охота. Я даже маску страшную сделал, чтоб охотников и других любопытных пугать. Пусть думают, что я злой дух — Харги, как они говорят. В скафандре, да с этими пластиковыми клыками и биосканнером, будто синие глаза — это еще то зрелище, уверяю тебя!
Зверь стал бешено крутиться на одном месте, а демон как-то изловчился и уже оказался на его спине, обхватив тушу противника вдруг ставшими длинными ногами и продолжая удерживать одной рукой лапу, а другой — обхватив шею и сжимая её. Медведь упал в снег и захрипел.
— Довольно, Первый, — услышал Ульгэр глухой голос появившегося откуда-то огромного человека, который подскочил к медведю и чем-то ткнул его в область шеи. Зверь тут же затих.
Человек повернулся к охотнику и приблизился. Если первый появившийся был наверняка мелким демоненком — кандыках, сейчас на Ульгэра смотрела ужасная рожа самого владетеля Нижнего мира — злого духа харги.
Ульгэр попытался закричать от ужаса, но силы его стремительно оставляли, вытекая вместе с кровью.
Горящие синим, холодным огнем огромные глаза, множество клыков, острых как наконечники для стрел, только крупнее, хриплое дыхание демона окончательно подкосили разум Ульгэра, и он провалился в блаженное небытие.
— Родригес, твоя работа? — ворчал Жакуй, обрабатывая раны молодого бессознательного аборигена, которого ранил медведо-орк. — Зачем ты так его напугал?
— А орки — твоя работа, — парировал ухмыляющийся Родригес, восседая на неподвижной сейчас туше кибернетически и генетически модифицированного медведя и любовно поглаживая его шкуру — «Попался, гаденыш!» — стармех просто лучился торжеством и довольством.
Идея превратить мишек в послушных старателей с треском провалилась. То ли из Жакуя был никудышный мнемопрограммист, то ли сознание медведей было не такое примитивное, как они с успехом изображали, но вживленные амплифамайндеры сделали животных не довольными и счастливо услужливыми кибгенмодами, а настоящими орками — полуразумными опасными монстрами в облике медведей.
Надо было бросать эту идею, когда еще альфа-версия прошивки показала себя весьма посредственно, бета-версия тоже не сильно блистала, но поначалу гамма-версия зарекомендовала себя прекрасно, и медведи действительно мыли золотой песок вместе с роботами и таскали его к «Ежевике». Так им удалось добыть около тонны металла. Но случилось неожиданное — после пяти лет безупречной работы произошел программный сбой, и медведи из старателей вмиг переквалифицировались в безжалостных хищников. Слава Великой Пустоте, что они не могли отойти от корабля слишком далеко — предусмотрительно встроенный шокер не выпускал их из круга диаметром около ста километров. Вот так и начали шататься орки по тайге и воровать оленей у тунгусов-эвенкил, и счастье, что никто из людей, кажется, не пострадал. Слухи и легенды о злых духах-медведях множились, шаманы камлали, обещая в дальнейшем еще большие несчастья. Если учесть, что тела кибгенмодов Жакуй тоже «немного доработал», — увеличил размеры и добавил выносливости, чтобы «больше золота они могли намывать и переносить», то мишки-гамма получились действительно опасными.
К сожалению, у Железняка не хватило ума понять, что случившийся программный сбой у его мохнатых помощников — это аварийная ситуация, и требуется вмешательство, пока не произошла беда. Как только разбуженная вызовом Петра Ежевика подняла остальных и выяснилось, что лохматые старатели давно разбрелись по тайге и уже совсем не намывают золотишко лотком, а предпочитают отбирать его у попавшихся им в тайге несчастных, не брезгуя даже золотыми крестиками, у кого они были, конечно. Убивать людей им пока мешали программные блоки, но преодоление их был лишь вопрос времени.
Пришлось в срочном порядке всех этих «детей неудачного эксперимента» отлавливать и натурализовать обратно в обычных медведей, пока они«не наломали дров», как выразился Иван.
Восьмерых поймали довольно быстро, но девятый оказался самым хитрым и матерым. Родригес и Первый его выслеживали уже пятые сутки, тот обманывал, путал следы, смеялся над их приманками и ловушками, а однажды, украв у Родригеса бухту тонкой пакноровой веревки, соорудил ловушку сам. Это был своеобразный очеп.
В очеп попался Первый, и если бы не механик, оказавшийся рядом, то кто знает, не лишилась ли «Ежевика» одного из своих матросов.
И вот, наконец, орк пойман и находится в отключке, скоро его Жакуй превратит в обычного медведя, снабдит запасами жира на зиму и уложит в подготовленную берлогу спать. По весне медведь совсем забудет, что с ним происходило в последние годы.
— Ладно, не надо тут ля-ля, — надулся Жакуй, продолжая орудовать полевым дарнмаскулом, который сейчас сшивал разодранные когтями хищника ткани аборигена, — я предложил, согласен… Но поддержали идею-то все!
— Да я не критикую, кыся, — осклабился Родригес. — Это я так, для проформы ворчу… Славная была охота. Я даже маску страшную сделал, чтоб охотников и других любопытных пугать. Пусть думают, что я злой дух — Харги, как они говорят. В скафандре, да с этими пластиковыми клыками и биосканнером, будто синие глаза — это еще то зрелище, уверяю тебя!
Страница 43 из 98
