Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8955
Говорят, что цветом он была как раскаленное в горне кузнеца железо, а размеры ее можно сравнивать только с сопками.
— Очень интересно, очень! — довольно потер руки профессор. Затем он повернулся к остальным: — Это только подтверждает аэролитную теорию происхождения тунгусского взрыва. Надо архисрочно организовывать экспедицию, пока осколки аэролита не заросли мхом и не ушли в землю. Какая жалость, что сейчас в Петербурге беспорядки!
Потом Ульгэра обстоятельно расспрашивали о Теплом озере.
— Очень странно, — сказал профессор, задумчиво поглаживая большую окладистую бороду, — геотермальная деятельность совсем невозможна в этом районе, там же пермь и базальты триаса! Не является ли это следствием падения небесного странника… Да, экспедиция необходима! Возможно, удастся заинтересовать новое правительство… Луначарский, Анатолий Васильевич, я слышал, разумный человек… — бормотал он. — А пока… пока хотя бы воду из этого озера на анализы взять.
Профессор снял с носа стеклышки — амулет для зоркого глаза, которые, как уже знал Ульгэр, назывались «пенсне», и обратился к охотнику:
— Вот что, молодой человек! Ваши навыки и способности не вызывают у меня сомнений, сам жизненный уклад ваша лучшая рекомендация. Поэтому очень вас прошу немедленно отправиться к этому озеру и взять там пробы воды. Я дам вам маленькие бутылочки, наберите в них воду в разных местах озера, и если удастся — на глубине. Плавать умеете?
— Не умею, однако, — сказал Ульгэр. — Рыба умеет, человек — нет. Я лодку возьму, к палка бутылка ваша привяжу, однако, и воды зачерпну с глубины. Куда палка доставать.
— О, а вы изобретательный молодой человек! Ну, если привезете мне образцы, я оплачу вам вашу работу… Скажем, пять золотых рублей! Нет, семь. Ну, как?
Плата была весьма хороша. С такими деньгами, не откладывая, можно было идти за Сенильгой, еще и на ружье новое хватит. И Ульгэр, задвинув страх перед железными демонами далеко вглубь, согласился, да не по жадности, а догадку имея, что это добрый дух, сэвэки, ему помогает быстрее соединиться с его красавицей, ведь когда еще такая оказия хорошо заработать случиться может.
Чтобы многомудрые русы не говорили, а не зря он оставлял дары для Энкан буга у скал с рисунками, не зря лучшим кусочком кормил огонь.
Вот так и оказался он один, далеко, в местах, в которые уже десять лет не заходил ни один охотник.
Привычно бегут лыжи по снегу, позади трусит олень с поклажей — кожаной шкурой лодки, съестными припасами на случай неудачной охоты и всякой другой приятной в пути мелочи, пользоваться которыми он пристрастился у русских. Но, случись что, он легко сможет обойтись только ножом и луком. Тайга его дом родной.
Медведь напал внезапно, странно, так не нападает зверь, так хитро нападает человек.
Засада была сделана идеально — узкое место, с одной стороны скала, с другой — старая ель, за ней бурелом.
Никаких следов на снегу, даже ветер был со стороны охотника, и запаха медвежьего не учуять.
Как только в узкий проход вошел олень, огромный сатымар прыжком одолел небольшое расстояние и одним ударом лапы сломал оленю хребет.
Ульгэр еще только поворачивался, а карабин уже у него был в руках
Сухой щелчок металла — осечка!
Эрупчу, плохой патрон продал ему Тимофей — скупщик мехов. Передернуть затвор «мосинки» уже не успеть, медведь рывком развернулся на охотника и сжался для прыжка.
Ульгэр одним движением выхватил нож. Медведь был огромен и матер, нож его мог только раззадорить, но не стоять же столбом, отдавая жизнь за так. Медведь бросился на Ульгэра, но повел себя странно осторожно — первым ударом он выбил из левой руки карабин. Тот далеко отлетел и, ударившись о ствол дерева, упал в снег.
Как ни пытался достать ножом медведя Ульгэр, но не успел и не смог — тот только махнул лапой, и Ульгэр полетел вверх ногами с распоротой одеждой и глубокими дорожками следов когтей на груди.
Огромный медведь торжествующе взревел и встал на задние лапы, вытянувшись во весь немалый рост.
Ульгэр понял, что пришел его конец, что его лодка почти достигла устья реки жизни, и душа хэян сейчас освободит тело душе мугды. Зря он согласился на эту авантюру, зря не слушал шаманов и стариков. Видно, этот медведь — сам Торганэй, сторож Теплого озера, не выпустит теперь наглеца живым…
Но тут произошло невероятное — откуда-то справа перед медведем выкатилось что-то странное и шарообразное.
Странный шар остановился и тут же развернулся, как разворачивается притворившимся мертвым жук — раскрылись членистые лапы, и через мгновение перед медведем стоял… Железный демон.
Демон поднял свои руки, не то приветствуя таежного зверя, не то — угрожая.
Как бы то ни было, медведь ударил лапой прямо по голове демона. Раздался странный звук, демон пошатнулся, но проворно схватил лапу зверя и стал ее заламывать.
— Очень интересно, очень! — довольно потер руки профессор. Затем он повернулся к остальным: — Это только подтверждает аэролитную теорию происхождения тунгусского взрыва. Надо архисрочно организовывать экспедицию, пока осколки аэролита не заросли мхом и не ушли в землю. Какая жалость, что сейчас в Петербурге беспорядки!
Потом Ульгэра обстоятельно расспрашивали о Теплом озере.
— Очень странно, — сказал профессор, задумчиво поглаживая большую окладистую бороду, — геотермальная деятельность совсем невозможна в этом районе, там же пермь и базальты триаса! Не является ли это следствием падения небесного странника… Да, экспедиция необходима! Возможно, удастся заинтересовать новое правительство… Луначарский, Анатолий Васильевич, я слышал, разумный человек… — бормотал он. — А пока… пока хотя бы воду из этого озера на анализы взять.
Профессор снял с носа стеклышки — амулет для зоркого глаза, которые, как уже знал Ульгэр, назывались «пенсне», и обратился к охотнику:
— Вот что, молодой человек! Ваши навыки и способности не вызывают у меня сомнений, сам жизненный уклад ваша лучшая рекомендация. Поэтому очень вас прошу немедленно отправиться к этому озеру и взять там пробы воды. Я дам вам маленькие бутылочки, наберите в них воду в разных местах озера, и если удастся — на глубине. Плавать умеете?
— Не умею, однако, — сказал Ульгэр. — Рыба умеет, человек — нет. Я лодку возьму, к палка бутылка ваша привяжу, однако, и воды зачерпну с глубины. Куда палка доставать.
— О, а вы изобретательный молодой человек! Ну, если привезете мне образцы, я оплачу вам вашу работу… Скажем, пять золотых рублей! Нет, семь. Ну, как?
Плата была весьма хороша. С такими деньгами, не откладывая, можно было идти за Сенильгой, еще и на ружье новое хватит. И Ульгэр, задвинув страх перед железными демонами далеко вглубь, согласился, да не по жадности, а догадку имея, что это добрый дух, сэвэки, ему помогает быстрее соединиться с его красавицей, ведь когда еще такая оказия хорошо заработать случиться может.
Чтобы многомудрые русы не говорили, а не зря он оставлял дары для Энкан буга у скал с рисунками, не зря лучшим кусочком кормил огонь.
Вот так и оказался он один, далеко, в местах, в которые уже десять лет не заходил ни один охотник.
Привычно бегут лыжи по снегу, позади трусит олень с поклажей — кожаной шкурой лодки, съестными припасами на случай неудачной охоты и всякой другой приятной в пути мелочи, пользоваться которыми он пристрастился у русских. Но, случись что, он легко сможет обойтись только ножом и луком. Тайга его дом родной.
Медведь напал внезапно, странно, так не нападает зверь, так хитро нападает человек.
Засада была сделана идеально — узкое место, с одной стороны скала, с другой — старая ель, за ней бурелом.
Никаких следов на снегу, даже ветер был со стороны охотника, и запаха медвежьего не учуять.
Как только в узкий проход вошел олень, огромный сатымар прыжком одолел небольшое расстояние и одним ударом лапы сломал оленю хребет.
Ульгэр еще только поворачивался, а карабин уже у него был в руках
Сухой щелчок металла — осечка!
Эрупчу, плохой патрон продал ему Тимофей — скупщик мехов. Передернуть затвор «мосинки» уже не успеть, медведь рывком развернулся на охотника и сжался для прыжка.
Ульгэр одним движением выхватил нож. Медведь был огромен и матер, нож его мог только раззадорить, но не стоять же столбом, отдавая жизнь за так. Медведь бросился на Ульгэра, но повел себя странно осторожно — первым ударом он выбил из левой руки карабин. Тот далеко отлетел и, ударившись о ствол дерева, упал в снег.
Как ни пытался достать ножом медведя Ульгэр, но не успел и не смог — тот только махнул лапой, и Ульгэр полетел вверх ногами с распоротой одеждой и глубокими дорожками следов когтей на груди.
Огромный медведь торжествующе взревел и встал на задние лапы, вытянувшись во весь немалый рост.
Ульгэр понял, что пришел его конец, что его лодка почти достигла устья реки жизни, и душа хэян сейчас освободит тело душе мугды. Зря он согласился на эту авантюру, зря не слушал шаманов и стариков. Видно, этот медведь — сам Торганэй, сторож Теплого озера, не выпустит теперь наглеца живым…
Но тут произошло невероятное — откуда-то справа перед медведем выкатилось что-то странное и шарообразное.
Странный шар остановился и тут же развернулся, как разворачивается притворившимся мертвым жук — раскрылись членистые лапы, и через мгновение перед медведем стоял… Железный демон.
Демон поднял свои руки, не то приветствуя таежного зверя, не то — угрожая.
Как бы то ни было, медведь ударил лапой прямо по голове демона. Раздался странный звук, демон пошатнулся, но проворно схватил лапу зверя и стал ее заламывать.
Страница 42 из 98
