Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8966
— Моими устами с вами говорит сам бог, я — это глас божий! Вы слышите? Я тоже слышу! Слышу! Слышу-у-у-у глас бо-о-о-жий! — крик Ивана стих, когда он, резко взмыв, исчез где-то в низких облаках.
Опешившая толпа все еще стояла на коленях. Люди, запрокинув головы, таращилась в то место, где только что исчез «ангел».
Раздался свисток паровоза, который вывел всех из легкого транса.
— По вагонам! По вагонам! — заорали унтера. Ангел или демон, а служба есть служба. Толпа, все еще приходящая в себя после явления «посланника» и озадаченная странной проповедью, толкаясь и пихаясь, полезла в поезд.
Жакуй удовлетворенно оскалился. Хорошо, что это представление видели лишь пассажиры последних двух вагонов. Перед этими, жилыми вагонами, в составе шли два, видимо, хозяйственного назначения — у одного из крыши торчала пара труб, и почти все окна были заколочены изнутри. У второго вагона окна были зашторены плотными белыми занавесками. Дальше следовали два грузовых вагона. Это было достаточным, чтобы не привлекать внимания тех, кто ехал в начальных с головы поезда вагонах. Тем более, там солдаты были заняты Ульгэром и вряд ли видели, что творилось в хвосте.
Впрочем, после газа всем произошедшее будет казаться туманным сном или бредом, и они мало что смогут рассказать. Еще смешивая компоненты, Жакуй обеспокоился специальными добавками для этого.
Стрельба в начале состава утихла.
Ульгэр… Тревога кольнула Жакуя. Ему был симпатичен этот простой, бесхитростный парень. Чести в нем он видел больше, чем в десятке аристократов.
«А ведь парень всерьез верит, что встретил родоначальника своего тотема — человека-рысь», — усмехнулся Жакуй. Он усилием воли отогнал тревожные мысли. Сварганенный Родригесом амулет должен был защитить эвенка от пуль.
Наконец поезд тронулся. Жакуй облегченно вздохнул, спрыгнул вниз, в пулеметное гнездо, где приметил низкую дверку, приоткрыл её и швырнул газовую гранату.
Через минуту, с трудом стащив пулеметчиков вниз, он прошел по вагону, представляющему из себя сплошное сонное царство: люди лежали вповалку, в проходах, на нарах, там, где застал их неожиданный сон. Жакуй мысленно извинился за предоставленные неудобства и, стараясь не наступать на тела, прошел в следующий вагон.
Изнутри тот поразил его обилием полированного дерева, сверкающих, надраенных бронзовых деталей и чистотой. Жакуй понял, что оказался там, где едет начальство.
Слева открылась дверь, и вышел щеголеватый офицер с моноклем в левом глазу и пустым стаканом в подстаканнике в руке. Он вытаращился на Жакуя, который тут же обхватил его пятерней за лицо и втолкнул обратно маленькую комнатку. Дверь за ними закрылась, из-за нее послышались сдавленные звуки. Через полминуты появился Жакуй, подошел к окошку и промокнул ладони занавеской. В той комнатке оказалось еще двое. Жакуй надеялся, что минут на пять всю эту компанию он вырубил.
Дальше вагон открывался в зал на всю его ширину. В зале было около десятка человек. Эполеты, сигары, запах дорогого вина и дешевого самогона.
— Какие люди! — сказал Жакуй, покачав головой. — И без охраны…
Когда они повернулись на его голос, в центр зала полетел шарик гранаты.
Брезгливо переступая лежащие вповалку тела, котофурри покинул этот вагон.
Он не видел, как из купе выбрался держащийся за горло первый офицер и как из малоприметного помещения появились два солдата и унтер, прятавший кисет в карман. В уборной было разбито окно, и хотя там было холодно, зато туда разрешалось ходить курильщикам. Начальник поезда не переносил запаха табачного дыма.
— Туда, за ним… — прохрипел им офицер.
— За кем, ваше благородие? — не понял унтер.
— Тупица! Здесь только что был шпион! Мерзавец носит маску э… кота! Поймайте или пристрелите его! — офицер закашлялся и махнул рукой. — Выполнять!
Побледневшие от ужаса солдаты, стараясь не глядеть на лежащую груду начальствующих тел, многие из которых, впрочем, подавали признаки жизни — пускали слюни и бормотали всякую околесицу, двинулись к переходу в другой вагон.
Ежевика все рассчитала точно, да и Ульгэр не подкачал. Локомотив остановился как раз там, где ожидал Родригес, а напротив его засады оказался первый, после тендера, пассажирский вагон.
Как только его миновал паровоз, Родригес бросился из укрытия к составу и поэтому оказался у поезда раньше, чем подошел вагон, из окон которого его могли заметить.
Родригес примерился и взвился в прыжке над вагоном, мягко приземлившись на угол крыши. Сервоприводы экзоскелета зашипели. Вагон ощутимо качнуло под принятым весом.
Неприятной неожиданностью оказалась оборудованная на вагоне пулеметная точка: в крыше был сделан вырез, ниже которого, видимо, была платформа, образовывая что-то вроде гнезда. По периметру «гнездо» было обложено мешками с песком.
Опешившая толпа все еще стояла на коленях. Люди, запрокинув головы, таращилась в то место, где только что исчез «ангел».
Раздался свисток паровоза, который вывел всех из легкого транса.
— По вагонам! По вагонам! — заорали унтера. Ангел или демон, а служба есть служба. Толпа, все еще приходящая в себя после явления «посланника» и озадаченная странной проповедью, толкаясь и пихаясь, полезла в поезд.
Жакуй удовлетворенно оскалился. Хорошо, что это представление видели лишь пассажиры последних двух вагонов. Перед этими, жилыми вагонами, в составе шли два, видимо, хозяйственного назначения — у одного из крыши торчала пара труб, и почти все окна были заколочены изнутри. У второго вагона окна были зашторены плотными белыми занавесками. Дальше следовали два грузовых вагона. Это было достаточным, чтобы не привлекать внимания тех, кто ехал в начальных с головы поезда вагонах. Тем более, там солдаты были заняты Ульгэром и вряд ли видели, что творилось в хвосте.
Впрочем, после газа всем произошедшее будет казаться туманным сном или бредом, и они мало что смогут рассказать. Еще смешивая компоненты, Жакуй обеспокоился специальными добавками для этого.
Стрельба в начале состава утихла.
Ульгэр… Тревога кольнула Жакуя. Ему был симпатичен этот простой, бесхитростный парень. Чести в нем он видел больше, чем в десятке аристократов.
«А ведь парень всерьез верит, что встретил родоначальника своего тотема — человека-рысь», — усмехнулся Жакуй. Он усилием воли отогнал тревожные мысли. Сварганенный Родригесом амулет должен был защитить эвенка от пуль.
Наконец поезд тронулся. Жакуй облегченно вздохнул, спрыгнул вниз, в пулеметное гнездо, где приметил низкую дверку, приоткрыл её и швырнул газовую гранату.
Через минуту, с трудом стащив пулеметчиков вниз, он прошел по вагону, представляющему из себя сплошное сонное царство: люди лежали вповалку, в проходах, на нарах, там, где застал их неожиданный сон. Жакуй мысленно извинился за предоставленные неудобства и, стараясь не наступать на тела, прошел в следующий вагон.
Изнутри тот поразил его обилием полированного дерева, сверкающих, надраенных бронзовых деталей и чистотой. Жакуй понял, что оказался там, где едет начальство.
Слева открылась дверь, и вышел щеголеватый офицер с моноклем в левом глазу и пустым стаканом в подстаканнике в руке. Он вытаращился на Жакуя, который тут же обхватил его пятерней за лицо и втолкнул обратно маленькую комнатку. Дверь за ними закрылась, из-за нее послышались сдавленные звуки. Через полминуты появился Жакуй, подошел к окошку и промокнул ладони занавеской. В той комнатке оказалось еще двое. Жакуй надеялся, что минут на пять всю эту компанию он вырубил.
Дальше вагон открывался в зал на всю его ширину. В зале было около десятка человек. Эполеты, сигары, запах дорогого вина и дешевого самогона.
— Какие люди! — сказал Жакуй, покачав головой. — И без охраны…
Когда они повернулись на его голос, в центр зала полетел шарик гранаты.
Брезгливо переступая лежащие вповалку тела, котофурри покинул этот вагон.
Он не видел, как из купе выбрался держащийся за горло первый офицер и как из малоприметного помещения появились два солдата и унтер, прятавший кисет в карман. В уборной было разбито окно, и хотя там было холодно, зато туда разрешалось ходить курильщикам. Начальник поезда не переносил запаха табачного дыма.
— Туда, за ним… — прохрипел им офицер.
— За кем, ваше благородие? — не понял унтер.
— Тупица! Здесь только что был шпион! Мерзавец носит маску э… кота! Поймайте или пристрелите его! — офицер закашлялся и махнул рукой. — Выполнять!
Побледневшие от ужаса солдаты, стараясь не глядеть на лежащую груду начальствующих тел, многие из которых, впрочем, подавали признаки жизни — пускали слюни и бормотали всякую околесицу, двинулись к переходу в другой вагон.
Ежевика все рассчитала точно, да и Ульгэр не подкачал. Локомотив остановился как раз там, где ожидал Родригес, а напротив его засады оказался первый, после тендера, пассажирский вагон.
Как только его миновал паровоз, Родригес бросился из укрытия к составу и поэтому оказался у поезда раньше, чем подошел вагон, из окон которого его могли заметить.
Родригес примерился и взвился в прыжке над вагоном, мягко приземлившись на угол крыши. Сервоприводы экзоскелета зашипели. Вагон ощутимо качнуло под принятым весом.
Неприятной неожиданностью оказалась оборудованная на вагоне пулеметная точка: в крыше был сделан вырез, ниже которого, видимо, была платформа, образовывая что-то вроде гнезда. По периметру «гнездо» было обложено мешками с песком.
Страница 50 из 98
