Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8965
Суматоха и стрельба в голове состава солдат нисколько не тревожила, но и оружия при них тоже было немало — тут и там Жакуй видел небрежно воткнутые в снег приклады винтовок. К счастью, все эти люди оказались с противоположной от лежки Жакуя стороны, иначе кто-нибудь обязательно бы его обнаружил. Жакую с его места были видны только обутые в ботинки с обмотками ноги, щеголяющие выцветшими штанами своеобразного кроя.
«Галифе», — вспомнил Жакуй, как назвал их Петр.
Ждать Ивана не пришлось долго:
— Господа, господа! — истошно закричали в толпе, и там началась какая-то сутолока.
— Это человек, ей-богу, летающий человек!
Внутри длинного вагона забегали люди, и от окон, наконец, отвернулись наблюдатели, прильнув к окнам с другой стороны.
Жакуй немедленно воспользовался этим, в один прыжок взвился почти до середины угла вагона, вцепился выпущенными когтями в дерево, ощутив приятное удовольствие — давно он их не чесал, однако; одним махом оказался на кровле, низко пригнувшись, почти распластавшись по ней. Его ждало неприятное открытие — на крыше последнего вагона было оборудовано пулеметное гнездо, оттуда торчал толстый ствол пулемета и головы двух пухлых от множества слоёв напяленной на них одежды солдат. По счастью, они тоже во все глаза таращились на летающего Ивана. Тот кружил в небе, слева от состава, выписывая в воздухе кренделя. Один из военных внизу попробовал вскинуть винтовку, но её тут же у него выбили из рук, а незадачливому стрелку отвесили оплеуху.
Иван завис в воздухе, на высоте примерно метров восьми, приняв как можно более эффектную позу: ноги в щиколотках сложил крестиком, а руки, открытыми ладонями развел в стороны, как бы обнимая всех собравшихся. Медленно опустился на вагон. Простер руки, словно трагик в провинциальном театре.
«Вот ты позер»… — с деланным недовольством мысленно пробухтел Жакуй. Но приходилось признать, отвлекающий фактор из Ивана вышел что надо.
Котофурри снова обратил внимание на пулеметчиков, их надо было нейтрализовать в первую очередь.
Жакуй скользнул к краю вагона, свесился на его боковину и, держась за крышу только когтями, принялся подбираться к пулеметному гнезду. Один из солдат, видимо, что-то почуяв, повернул в его сторону голову, и Жакуй еле-еле успел скрыться за краем крыши.
«Ваня! Давай ещё что-нибудь изобрази!» — мысленно завопил он.
— На колени! — сразу услышал Жакуй крик Ивана. — Аз есмь вам говорю, посланец божий! Преклоните колена, воины, и молитесь! Молитесь! И ты молись, грешник! — ткнул он пальцем в пулеметчика. Да, ты! Всем молиться!
Жакуй закатил глаза — Иван явно переигрывал. Но публика была неискушенная, и новоиспеченный «посланец божий» нашел благодарных и доверчивых зрителей.
Кажется, это работало.
Толпа пришла в движение; на снег полетели сдернутые с голов шапки, все бухнулись на колени и принялись громко и вразнобой молиться, истово крестясь.
— Не слышу! — орал на них Иван, войдя во вкус. — Что вы там бормочете? Кто так молится, олухи! А ну, давайте хором!
Крики стали громче, но стройности в них не прибавилось. Похоже, Иван решил не выпускать инициативу и не дать возможности критически осмыслить происходящее.
— Повторяйте за мной, грешники, — неистовствовал тем временем «проповедник», словно пастор, которого Жакуй видел на одной из планет.
— Нет войне! — Иван бегал по вагону, размахивая руками, словно дирижер.
— Нет войне! — нестройно закричали десятки глоток.
— Не слышу!
— Нет войне! — взревела толпа.
Иван поднял руки, наступила тишина.
— Посмотрите на себя! Что вы тут забыли? Где ваш дом? Разве этого хочет бог, чтобы вы мерзли в этих дремучих лесах?
— Не-е-е-т!
— Хватит шляться по тайге! Мы хотим домой! Повторяйте, все, дружно, ну!
— ХВАТИТ ШЛЯТЬСЯ ПО ТАЙГЕ! МЫ ХОТИМ ДОМОЙ!
— Хотим домой!
— ХОТИМ ДОМОЙ!
— Истину, истину говорю я вам — отправляйтесь по домам!
Жакуй, пробормотав себе под нос: «тоже мне, проповедник», все же подивился неожиданному артистизму Ивана. Тем временем он добрался до пулеметной точки. Сунув руку в нагрудный карман, достал шарик газовой гранаты. Досадливо поморщился, когда случайно выронил три штуки, тут же пропавшие где-то в сугробе внизу. Теперь гранат было по одной на каждый вагон. Этого было маловато.
Жакуй активировал гранату и закинул шарик точно посреди солдат с пулеметом. Через секунду они сползли, словно тряпичные куклы, вниз.
«Кончай шоу! Я уже на позиции! — послал мысль он Ивану. — Сейчас они очухаются и поймут, что ты им мозги дуришь!»
«Ага, — пришло в ответ, — представление заканчивается».
— Вы слышали меня?! Что я вам сказал?! — тут же заорал Иван.
— Слышим, ангеле! — раздались восторженные голоса.
«Галифе», — вспомнил Жакуй, как назвал их Петр.
Ждать Ивана не пришлось долго:
— Господа, господа! — истошно закричали в толпе, и там началась какая-то сутолока.
— Это человек, ей-богу, летающий человек!
Внутри длинного вагона забегали люди, и от окон, наконец, отвернулись наблюдатели, прильнув к окнам с другой стороны.
Жакуй немедленно воспользовался этим, в один прыжок взвился почти до середины угла вагона, вцепился выпущенными когтями в дерево, ощутив приятное удовольствие — давно он их не чесал, однако; одним махом оказался на кровле, низко пригнувшись, почти распластавшись по ней. Его ждало неприятное открытие — на крыше последнего вагона было оборудовано пулеметное гнездо, оттуда торчал толстый ствол пулемета и головы двух пухлых от множества слоёв напяленной на них одежды солдат. По счастью, они тоже во все глаза таращились на летающего Ивана. Тот кружил в небе, слева от состава, выписывая в воздухе кренделя. Один из военных внизу попробовал вскинуть винтовку, но её тут же у него выбили из рук, а незадачливому стрелку отвесили оплеуху.
Иван завис в воздухе, на высоте примерно метров восьми, приняв как можно более эффектную позу: ноги в щиколотках сложил крестиком, а руки, открытыми ладонями развел в стороны, как бы обнимая всех собравшихся. Медленно опустился на вагон. Простер руки, словно трагик в провинциальном театре.
«Вот ты позер»… — с деланным недовольством мысленно пробухтел Жакуй. Но приходилось признать, отвлекающий фактор из Ивана вышел что надо.
Котофурри снова обратил внимание на пулеметчиков, их надо было нейтрализовать в первую очередь.
Жакуй скользнул к краю вагона, свесился на его боковину и, держась за крышу только когтями, принялся подбираться к пулеметному гнезду. Один из солдат, видимо, что-то почуяв, повернул в его сторону голову, и Жакуй еле-еле успел скрыться за краем крыши.
«Ваня! Давай ещё что-нибудь изобрази!» — мысленно завопил он.
— На колени! — сразу услышал Жакуй крик Ивана. — Аз есмь вам говорю, посланец божий! Преклоните колена, воины, и молитесь! Молитесь! И ты молись, грешник! — ткнул он пальцем в пулеметчика. Да, ты! Всем молиться!
Жакуй закатил глаза — Иван явно переигрывал. Но публика была неискушенная, и новоиспеченный «посланец божий» нашел благодарных и доверчивых зрителей.
Кажется, это работало.
Толпа пришла в движение; на снег полетели сдернутые с голов шапки, все бухнулись на колени и принялись громко и вразнобой молиться, истово крестясь.
— Не слышу! — орал на них Иван, войдя во вкус. — Что вы там бормочете? Кто так молится, олухи! А ну, давайте хором!
Крики стали громче, но стройности в них не прибавилось. Похоже, Иван решил не выпускать инициативу и не дать возможности критически осмыслить происходящее.
— Повторяйте за мной, грешники, — неистовствовал тем временем «проповедник», словно пастор, которого Жакуй видел на одной из планет.
— Нет войне! — Иван бегал по вагону, размахивая руками, словно дирижер.
— Нет войне! — нестройно закричали десятки глоток.
— Не слышу!
— Нет войне! — взревела толпа.
Иван поднял руки, наступила тишина.
— Посмотрите на себя! Что вы тут забыли? Где ваш дом? Разве этого хочет бог, чтобы вы мерзли в этих дремучих лесах?
— Не-е-е-т!
— Хватит шляться по тайге! Мы хотим домой! Повторяйте, все, дружно, ну!
— ХВАТИТ ШЛЯТЬСЯ ПО ТАЙГЕ! МЫ ХОТИМ ДОМОЙ!
— Хотим домой!
— ХОТИМ ДОМОЙ!
— Истину, истину говорю я вам — отправляйтесь по домам!
Жакуй, пробормотав себе под нос: «тоже мне, проповедник», все же подивился неожиданному артистизму Ивана. Тем временем он добрался до пулеметной точки. Сунув руку в нагрудный карман, достал шарик газовой гранаты. Досадливо поморщился, когда случайно выронил три штуки, тут же пропавшие где-то в сугробе внизу. Теперь гранат было по одной на каждый вагон. Этого было маловато.
Жакуй активировал гранату и закинул шарик точно посреди солдат с пулеметом. Через секунду они сползли, словно тряпичные куклы, вниз.
«Кончай шоу! Я уже на позиции! — послал мысль он Ивану. — Сейчас они очухаются и поймут, что ты им мозги дуришь!»
«Ага, — пришло в ответ, — представление заканчивается».
— Вы слышали меня?! Что я вам сказал?! — тут же заорал Иван.
— Слышим, ангеле! — раздались восторженные голоса.
Страница 49 из 98
