file#5: День рождения капитана Хикса

Но удивительно, меня это даже не расстраивает. Раньше я только мечтал, а сейчас точно знаю, что когда-нибудь мы, земляне, вернемся сюда, опираясь на свой разум, технику и смелость.

— Так оно и случится, Петр Николаевич, иначе мы, хьюманы, на «Ежевике» не летали бы.

Родригес спрыгнул на грунт и быстро поскакал по Луне, отталкиваясь сразу двумя ногами. Васильев догадался, что стармеху было не занимать опыта передвижения при разной силе тяжести. Он попробовал прыгать так же, как и Джакобо, и понял, что так удобнее, чем переступать по очереди ногами.

— Жаль, тут нет Мыколы, — сказал Родригес, одобрительно глядя на то, как прыгает Васильев. — Вот кто чемпион по скачкам. У них на Глобусе Украины скакать — национальный вид спорта. Он бы тебе показал, как надо.

Они проскакали с версту, осматривая окрестности, и даже спустились в один не очень глубокий кратер.

Луна была серой, как цементная пыль, это Петр разглядел еще с орбиты, когда Родригес сделал несколько полных оборотов вокруг Луны, меняя направления, насыщая бортовой навигационный процессор, как он пояснил, данными для поиска подходящего места. Родригесу нужен был реголит — лунный грунт, максимально насыщенный гелием-три.

Но Петр ожидал, что на самой поверхности появятся какие-нибудь цвета. Ожидания не оправдались. Все на Луне оказалось преимущественно серым, лишь меняло оттенки — от темного до почти белого. Также его поразило непривычное для глаза сочетание белой лунной пустыни, испещренной кратерами всех размеров, черноты неба, на котором даже можно было разглядеть яркие звезды, и ослепительного солнца. Простирающийся до самого горизонта ландшафт, резкие черты которого ничуть не смазывались атмосферной перспективой, как на Земле, казался странным, искусственным.

Петр повернулся и отыскал на угольной саже неба Землю. Голубоватый шарик висел над горизонтом и казался таким беззащитным. Он все смотрел и смотрел, стараясь навсегда запомнить эту картину, отпечатать ее в памяти, сделать своей «точкой опоры».

— Красиво, да? — тронул его за плечо Родригес.

— Красиво, очень. Знаешь, Джакобо, я понял, чем хочу заниматься. — Петр не отрывал взгляда от Земли и продолжал говорить: — Я хочу заняться космосом, приблизить час, когда мы сами вырвемся за пределы нашей «колыбели человечества». Ведь нельзя же вечно жить в колыбели.

— Замечательно сказано! — похвалил Родригес.

— Это не мои слова, а одного ученого чудака из Калуги, то есть это я раньше думал, что он чудак, а теперь… Его фамилия Циолковский… Кстати, — Васильев наконец оторвал взгляд от планеты и повернулся к стармеху. — Вот кого мне надо навестить в первую очередь! Наверняка он мне подскажет, с чего и где надо начинать!

Катер еще несколько раз перелетал с места на место, они снова выходили на поверхность, Родригес делал какие-то замеры, поводя прибором над грунтом. Один раз штурмовали то ли весьма высокую отвесную стену кратера, то ли берег лунного моря. Просто так, из интереса и от избытка удали молодецкой.

Наконец они оказались на той стороне Луны, которую никогда не видно с Земли; их маленький космический кораблик сел в большом, версты в две в поперечнике, кратере, рядом с которым было ровное как стол, простирающееся на десятки верст вокруг, поле реголита. Сделав замеры, Родригес удовлетворенно поцокал языком:

— О, то, что надо! Изотопа тут почти вдвое больше, чем там, где мы бывали до этого. Удобное место для сбора гелия, у харвестров на такой равнине сложностей не будет. А «Ежевику» вот в этот кратер можно поставить, — указал он туда, где сейчас стоял катер. — Со стороны корабль будет почти не видно, и от солнечной радиации он укроется.

— Вы и сейчас этот диск опасаетесь? Но почему? — недоуменно спросил Петр. — Он же появится только через сорок лет.

— Во-первых, мы не знаем, что это нас атаковало. Может, это робот, который базируется здесь, на Луне. Возможно, он уже прибыл и где-то здесь нас поджидает… — понизив голос и оглядываясь, закончил фразу Родригес.

При этих словах у Петра пробежал между лопаток холодок, а серый лунный пейзаж показался зловещим, словно выбеленный временем череп. Он оглянулся тоже.

— Тьфу ты, господин Родригес, напугал ты меня, — вдруг поняв, что его разыграли, в сердцах пнул по кучке пыли Васильев. Она, взлетев, тут же пала вниз, не оставив никакого облачка и разбегающейся пылевой волны. Сказывалось отсутствие атмосферы. Родригес усмехнулся.

— Такой вариант тоже вполне возможен. Но я другое все же имел в виду. Скоро с Земли полетят ракеты к Луне, будут все тут записывать, фотографировать, зачем нам светиться на самом виду?

— Понимаю… Но мне даже не верится, что всего через сорок лет люди выйдут в космос. Да сделают это не где-то, а в России. У нас такая разруха сейчас в стране, голод, беспризорники, гражданская еще не закончилась… И вдруг ракеты…

— Полетят, Петр, полетят.