Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8985
Неужели мы больше не встретимся? — грустно спросил Васильев.
— Боюсь, что так… — вздохнула Ежевика. Глянув на расстроенное лицо Петра, она добавила: — Но мы сможем один раз поговорить по телефону.
— По телефону? — недоуменно повторил Васильев. — Как?
— Джакобо Казимирович даст вам одно устройство, — пояснила Ежевика. — Вам нужно бросить его в колодец телефонной связи лет через сорок. Желательно в крупном городе, где развита телефонная сеть.
— Колодец телефонной связи?
— Потом поймете. Все остальное я сделаю сама. Запомните только вот этот номер.
Перед Васильевым в воздухе появились алые, пылающие цифры. Их было непривычно много, целых девять. Удивительным образом они крепко-накрепко впечатались в память.
— Наберите этот номер в день запуска ракеты с Лайкой. И мы поговорим. Обязательно. Прежде чем «высадить в Калуге» Васильева, его нужно было элементарно легализовать. В сотрясаемой судорогами гражданской войны стране важнейшей необходимостью становились надежные документы и легенда. Этим и занялись Иван и Петр.
Положение захвативших власть большевиков было тяжелым, воевать приходилось на нескольких фронтах сразу. Но на вопрос Петра к Ежевике о том, какой стороны ему держаться, чтобы дожить до полетов в космос, заданный ещё в вечер, осенённый «Глобусовкой», та ответила, что будущее за Советами, которые вскоре соберут почти всю бывшую Российскую Империю в новое объединение — Советский Союз. Именно СССР запустил ракеты в космос с собаками, а потом и с человеком. Ежевика хотела показать Васильеву книгу по истории космонавтики, где прямо указывалось на это, но выходило так, что Васильев все время был чем-то занят и откладывал знакомство с книгой «на потом».
Ежевика вызвалась помочь с документами. Чтобы войти в курс всех происходящих событий, в полной мере овладеть терминологией этого времени и новоязом новой власти, она попросила предоставить ей как можно больше печатной информации. Радиосвязь еще была практически в зачаточном состоянии, и Ежевике было мало сведений, получаемых из радиоэфира. Дело сдвинулось с места, когда Петр и Иван привезли на катере почти тонну разнообразной макулатуры.
— Революционная беднота громила архив Охранного отделения Нижнего Новгорода, госпожа Ежевика, — показав на немалого размера груду бумаги, сказал Васильев. — Мы забрали все это у охраняющих разгромленный архив солдат.
— Ага, — добавил Иван. — Показали состряпанную тут же в репликаторе солидную бумагу с красивыми печатями и сказали, что эти бумаги затребовали в ЧК.
Иван уже вошел в роль агента и, заматерев за неделю приключений в городах и весях бывшей империи, теперь козырял разными словечками и вообще выглядел как заправский красный боевик: короткие сапоги, военного кроя штаны, кожаная куртка, перехваченная крест-накрест пулеметными лентами, и шоферская кожаная фуражка с красной звездой. Выдавало его только слишком юное цветущее и пышущее здоровьем лицо, поэтому при выходе «на дело» приходилось накладывать голографическую маску жителя планеты Вакх, которая землянами воспринималась как лицо траченного жизнью любителя усугубить. В их времени карнавальная игрушка никого бы не обманула, но сейчас прокатывала на«ура».
— Самое интересное, что это все революционная или, как её ещё называли, мятежная литература, — ухмыльнулся Васильев. — Видимо, охранка собирала своеобразную коллекцию. — Он взял из кучи одну из книг и перелистал ее.
— О, вот же: Ленин, В. И. «Материализм и эмпириокритицизм». Понятно, почему солдатики все это в печь хотели определить. Думаю, многие из них и читать-то не умеют, не то чтобы ознакомится да вникнуть и, например, экзамен по этому сдать. А что? Что смеётесь-то, между прочим, труды их вождя…
— Лучше тебе начать уже говорить «труды нашего вождя», — поправил его Иван. — Спалишься же.
Петр отмахнулся и продолжил:
— Для ознакомления с более поздними делами, уважаемая госпожа, нам сделали хорошую подборку всего, что было напечатано с февральской революции до этих дней. Один господинчик из типографии постарался. Не бесплатно, конечно. Пришлось пожертвовать царским червонцем.
— Спасибо, будет, чем заняться, — Ежевика радостно хлопнула в ладоши. — Первый, Второй, быстрее сюда, сейчас читать будем.
Скорость усвоения Ежевикой материала была равна скорости, с которой роботы могли перелистывать страницы брошюр, газет и немногочисленных книг. Примерно через полтора часа со всеми материалами было покончено.
Петр и Иван в кают-компании баловались чаем, перебрасываясь шуточками с Жакуем, когда в ней появилась хозяйка корабля.
Петр выронил сушку, бултыхнувшуюся прямо в чашку. Иван поперхнулся и закашлялся. Жакуй восхищенно сказал: «Ня!». И принялся колотить Ивана по спине.
Ежевика явилась облаченной в кожанку, строгую черную юбку чуть ниже колен и аккуратные сапожки.
— Боюсь, что так… — вздохнула Ежевика. Глянув на расстроенное лицо Петра, она добавила: — Но мы сможем один раз поговорить по телефону.
— По телефону? — недоуменно повторил Васильев. — Как?
— Джакобо Казимирович даст вам одно устройство, — пояснила Ежевика. — Вам нужно бросить его в колодец телефонной связи лет через сорок. Желательно в крупном городе, где развита телефонная сеть.
— Колодец телефонной связи?
— Потом поймете. Все остальное я сделаю сама. Запомните только вот этот номер.
Перед Васильевым в воздухе появились алые, пылающие цифры. Их было непривычно много, целых девять. Удивительным образом они крепко-накрепко впечатались в память.
— Наберите этот номер в день запуска ракеты с Лайкой. И мы поговорим. Обязательно. Прежде чем «высадить в Калуге» Васильева, его нужно было элементарно легализовать. В сотрясаемой судорогами гражданской войны стране важнейшей необходимостью становились надежные документы и легенда. Этим и занялись Иван и Петр.
Положение захвативших власть большевиков было тяжелым, воевать приходилось на нескольких фронтах сразу. Но на вопрос Петра к Ежевике о том, какой стороны ему держаться, чтобы дожить до полетов в космос, заданный ещё в вечер, осенённый «Глобусовкой», та ответила, что будущее за Советами, которые вскоре соберут почти всю бывшую Российскую Империю в новое объединение — Советский Союз. Именно СССР запустил ракеты в космос с собаками, а потом и с человеком. Ежевика хотела показать Васильеву книгу по истории космонавтики, где прямо указывалось на это, но выходило так, что Васильев все время был чем-то занят и откладывал знакомство с книгой «на потом».
Ежевика вызвалась помочь с документами. Чтобы войти в курс всех происходящих событий, в полной мере овладеть терминологией этого времени и новоязом новой власти, она попросила предоставить ей как можно больше печатной информации. Радиосвязь еще была практически в зачаточном состоянии, и Ежевике было мало сведений, получаемых из радиоэфира. Дело сдвинулось с места, когда Петр и Иван привезли на катере почти тонну разнообразной макулатуры.
— Революционная беднота громила архив Охранного отделения Нижнего Новгорода, госпожа Ежевика, — показав на немалого размера груду бумаги, сказал Васильев. — Мы забрали все это у охраняющих разгромленный архив солдат.
— Ага, — добавил Иван. — Показали состряпанную тут же в репликаторе солидную бумагу с красивыми печатями и сказали, что эти бумаги затребовали в ЧК.
Иван уже вошел в роль агента и, заматерев за неделю приключений в городах и весях бывшей империи, теперь козырял разными словечками и вообще выглядел как заправский красный боевик: короткие сапоги, военного кроя штаны, кожаная куртка, перехваченная крест-накрест пулеметными лентами, и шоферская кожаная фуражка с красной звездой. Выдавало его только слишком юное цветущее и пышущее здоровьем лицо, поэтому при выходе «на дело» приходилось накладывать голографическую маску жителя планеты Вакх, которая землянами воспринималась как лицо траченного жизнью любителя усугубить. В их времени карнавальная игрушка никого бы не обманула, но сейчас прокатывала на«ура».
— Самое интересное, что это все революционная или, как её ещё называли, мятежная литература, — ухмыльнулся Васильев. — Видимо, охранка собирала своеобразную коллекцию. — Он взял из кучи одну из книг и перелистал ее.
— О, вот же: Ленин, В. И. «Материализм и эмпириокритицизм». Понятно, почему солдатики все это в печь хотели определить. Думаю, многие из них и читать-то не умеют, не то чтобы ознакомится да вникнуть и, например, экзамен по этому сдать. А что? Что смеётесь-то, между прочим, труды их вождя…
— Лучше тебе начать уже говорить «труды нашего вождя», — поправил его Иван. — Спалишься же.
Петр отмахнулся и продолжил:
— Для ознакомления с более поздними делами, уважаемая госпожа, нам сделали хорошую подборку всего, что было напечатано с февральской революции до этих дней. Один господинчик из типографии постарался. Не бесплатно, конечно. Пришлось пожертвовать царским червонцем.
— Спасибо, будет, чем заняться, — Ежевика радостно хлопнула в ладоши. — Первый, Второй, быстрее сюда, сейчас читать будем.
Скорость усвоения Ежевикой материала была равна скорости, с которой роботы могли перелистывать страницы брошюр, газет и немногочисленных книг. Примерно через полтора часа со всеми материалами было покончено.
Петр и Иван в кают-компании баловались чаем, перебрасываясь шуточками с Жакуем, когда в ней появилась хозяйка корабля.
Петр выронил сушку, бултыхнувшуюся прямо в чашку. Иван поперхнулся и закашлялся. Жакуй восхищенно сказал: «Ня!». И принялся колотить Ивана по спине.
Ежевика явилась облаченной в кожанку, строгую черную юбку чуть ниже колен и аккуратные сапожки.
Страница 67 из 98
