Неприкаянные

— Правила те же, что и обычно. Но если твой шарик падает в выемку, теряешь десять очков, а если загнал туда биток — проигрываешь игру. Понял?

Ремус кивнул. Через несколько минут он уже потерял двадцать очков и убедился, что, как бы странно это не звучало, Северус явно держал камни в руках далеко не первый раз.

— Кто тебя научил играть? — спросил он, не в силах бороться с любопытством.

— Сам, — коротко бросил Северус, но чуть позже негромко добавил: — Хотя сначала мама.

— Я тоже играл с родителями, — кивнул Ремус. Его маме всегда нравилось хоть как-то приобщаться к волшебству.

Северус выскокомерно поднял бровь. Потом, словно пытаясь защитить доброе имя своей матери от сравнения со всякими там любителями, он резко стукнул по своему шарику так, что тот толкнул вперед один из шариков Ремуса, который, в свою очередь, толкнул биток. Оба свалились в выемку.

Ремус уставился на стол:

— Ты не сказал, что это есть в правилах!

— Поправка — это и есть правило, — ехидно улыбаясь, Северус извлек шарики из дырки. Впервые за долгое время он выглядел по-настоящему довольным. — Если играешь с кем-то, кто не знает правил — пользуйся! Отсюда и название.

В конце концов план нашелся в каморке Кричера. Ремус заглянул туда в поисках открывашки, зная привычку домовика тащить в свою нору всякое барахло. Открывашки там не оказалось, зато он наткнулся на помятую папку, из которой, вместе со школьным свидетельством Регулуса и какими-то неопределенного вида газетными вырезками, выпали ветхие бумаги, так или иначе связанные с домом, в том числе и его чертежи.

Северус как раз читал в гостиной, когда Ремус ворвался туда, победно размахивая своей находкой, но тут же отложил книгу и принялся рассматривать бумаги, недоверчиво слушая историю их обнаружения. Они быстро пролистали все чертежи: вроде бы дом не очень изменился за эти годы. Не нашлось ни потайных ходов, ни наглухо замурованных комнат, разве что на последнем этаже было две спальни вместо одной — очевидно, чтобы разместить обоих детей.

Северус пощупал бумаги, края которых местами ломались от простого прикосновения.

— Они не выдержат никаких чар, — сказал он вслух то, о чем Ремус уже подумал. — Нам придется начертить на их основе новый план.

Ремус тяжело вздохнул, вспомнив свои давнишние потуги изобразить что-нибудь на карте: почему-то Хогвартс в его исполнении походил на кучу перепутанных кишок. Единственным утешением служило то, что у Джеймса и Сириуса выходило еще хуже.

Пока он пытался разделаться с юношескими комплексами, Северус принес что-то с бокового столика. Ремус знал, что тот в последнее время хранил в комнате письменные принадлежности, чтобы не подниматься каждый раз за ними на третий этаж. К его удивлению, Северус вернулся с длинным куском пергамента и обычным маггловским карандашом — и тут же принялся набрасывать на бумаге план дома, перерисовывая его с древних чертежей. Он начал с того этажа, где они сейчас находились. Карандаш быстро скользил по пергаменту, намечая стены, окна, трубы и другие детали, так что не оставалось сомнений, у кого из двоих больше художественных талантов.

— А я и не знал, что в летних лагерях Пожирателей Смерти вас учили рисовать магические карты, — произнес Ремус вслух, стараясь не думать о Питере.

— Нас и не учили. Мы были слишком заняты, рисуя портреты Темного Лорда, — сухо парировал Северус, заштриховывая лестницу. Он дождался, когда затихнет удивленный смех Ремуса, и продолжил: — Ну скажем так: все эти годы бесконечных исправлений таблиц в эссе по зельям и подсчетов в нумерологии не прошли зря.

Закончив этаж, Северус обвел его чернилами и помахал пергаментом в воздухе, чтобы их высушить. Теперь настала очередь Ремуса проверить, насколько осуществима его идея, прежде чем они примутся рисовать остальные части дома. Вытащив палочку, он попытался вспомнить все заклинания, которые они использовали для создания Карты Мародеров, и соотнести их с теми, что он выучил уже после школы. На самом деле карта была в основном детищем Джеймса и Сириуса, появившимся на свет в результате многих месяцев бесконечных проб и ошибок, и Ремус попросту не всегда при этом присутствовал. Северус раздраженно следил за его работой, в которой сам не мог участвовать, а потому ограничился множеством советов — от почти гениальных до весьма сомнительных, вроде: «Мы могли бы использовать чернила, смешанные с нашей кровью… Почему нет?».

К полуночи в нарисованной гостиной появились две маленькие точки, которые повторяли их движения в коридор и обратно. Имен рядом с ними пока не было и сами точки иногда становились прозрачными, но Ремус гордо улыбался, пока не свело челюсти.

Северус критически смотрел на результат его усилий, но Ремус не мог не заметить, что тот вполне доволен тем, что у них вышло.

— Полагаю, нам не обязательно подписывать готовую карту каким-нибудь дурацким именем?