Неприкаянные

Он вспомнил почти не узнаваемую фигуру, застывшую у входа в мир снаружи; в тот момент он решил, что Северус просто подсознательно стремится к свободе, но — если смотреть правде в глаза — пересекая порог, тот сразу же нарушал предписания Министерства. Несчастный случай, который мог привести к катастрофе…

Набрав полную грудь воздуха, Ремус спросил:

— Как ты думаешь, что происходит после смерти с теми, кто не становится привидением?

Северус вздрогнул и как-то странно посмотрел на него:

— Я… Я не думаю об этом.

— Врешь.

— Хорошо, поправка: я стараюсь не думать об этом. Не знаю, как ты, но после всего, что я сделал, лучше просто перестать существовать, чем расплачиваться за свои поступки по ту сторону… если та сторона есть.

— Значит, ты веришь в Ад? Вечные муки? — поинтересовался Ремус. Он налил чай в кружки, размышляя о том, почему религия была не слишком популярна среди волшебников. Когда его укусил оборотень, мама принялась каждое воскресенье ходить в местную церковь, пытаясь поверить в существование чего-то большего, чем просто магия, Силы, которую можно просить о чуде. Время от времени она таскала его с собой — до тех пор, пока он однажды со скуки и досады не заставил раны висевшего на кресте человека кровоточить по-настоящему.

— Я верю, что есть люди, которые этого заслуживают, — хмуро сказал Северус, принимая кружку, и добавил с явным оттенком нетерпения: — Все эти теологические диспуты безумно интересны, но какое они имеют отношение к происходящему?

— Мне кажется, что Сириус… он здесь. Что это все он.

Его слова ошеломили Северуса. Ремус ждал возражений и споров, но он только выдавил сквозь плотно сжатые губы:

— Поясни.

— Я не знаю! — выкрикнул Ремус, тоже теряя терпение. — Может быть, дело в том, как он умер — тебе ведь рассказали про Арку? И про то, где именно она стояла?

— Но ты же смотрел карту и там никого, кроме нас с тобой, не было, так? Она должна показывать духов и привидений, как и та, другая!

Ремусу пришлось согласиться. Они не могли проверить этого на практике, но Кричер на карте был, а значит, кроме собственно волшебников, карта отображала и другие формы жизни — или нежизни, если уж на то пошло. Почувствовав, что мысли просто движутся по замкнутому кругу, Ремус заставил себя вернуться к тому, с чего они начали:

— Самое логичное объяснение всего этого — как я уже сказал, ты ходишь во сне.

— Это, по-моему, чертовски очевидно, — проворчал Северус. — Вопрос скорее в том, чем это вызвано.

Ремус пожал плечами:

— Да чем угодно. Честно говоря, совсем неудивительно, что ты так реагируешь… Или скажешь, что последний год был посвящен мирным научным исследованиям?

Северус снова выглядел так, как будто внезапно очутился на муравейнике: он ерзал на стуле и отводил взгляд.

— Я уже рассказал все, что нужно.

— Ты имеешь в виду, дал показания в суде. Может быть, я не прав, но мне кажется, все же есть разница — рассказывать судье голые факты или просто поговорить с кем-то о том, как на твоих глазах систематически пытали учеников! — Северус наконец поднял на него глаза, и Ремус продолжил: — Все в Ордене знали, какие методы Кэрроу считали подходящими для наказаний.

Северус сглотнул, но голос оставался твердым:

— Я всегда пытался отправлять нарушителей в лес с Хагридом… когда мог.

— Я знаю. Джинни говорила летом.

— Вот как… Ну, раз все и так все обо мне знают, зачем ворошить это еще раз?

— Потому что разговор может помочь!

Пока Ремус пытался выровнять дыхание, на лице Северуса появилась привычная равнодушная отстраненность:

— Я же сказал тебе, еще несколько недель назад, что мне не нужна никакая терапия! В особенности от тебя.

— А если я сам предлагаю? — бросил Ремус, не в силах сдержаться.

— Тогда профессиональная помощь нужна не только мне, — отрезал Северус, давая понять, что разговор закончен.

Допив чай, они поплелись обратно наверх. Перед дверью своей спальни Ремус помедлил, но Северус, устало махнув рукой, продолжил подниматься по ступенькам. Ремус подождал, пока не стукнет захлопнувшаяся дверь, прежде чем последовал примеру и закрылся в комнате. Карта все еще лежала на кровати, где он ее бросил. Он надел еще один свитер, забрался под одеяло и, взяв карту, принялся смотреть на неподвижную точку, подписанную именем Северуса.

В конце концов он так и уснул, глядя на нее.

Глава 5

В течение следующей недели Ремус трижды заставал Северуса ночью у входной двери. По его собственной просьбе Ремус проверил его всеми пришедшими на ум чарами, но никаких проклятий не обнаружил. В результате ни один из них не хотел ложиться спать, и они все спорили о том, что же делать. По мнению Северуса, Ремусу следовало просто запереть его в комнате на ночь, но тот отказывался, считая подобные меры опасными и непрактичными.