Неприкаянные

— Мне кажется, у нас есть только один выход.

— Люпин… — начал Северус с угрозой в голосе.

Тревога и насморк взяли свое, и Ремус огрызнулся:

— Выбирай: или ты спишь в моей кровати, или рискуешь рано или поздно оказаться в Азкабане. Если предпочтешь второе — я пойму.

Северус, не отрываясь, смотрел на него, потом развернулся и отправился наверх, не сказав ни слова. Ремус решил, что разговор на этом закончен, но на лестнице снова послышался шум, и вскоре Северус вернулся вместе с одеялом и подушкой. Совершенно проигнорировав самого Ремуса, он прошел мимо него в комнату и скинул ношу на кровать.

— Я… э… Наверное, мне лучше спать с краю, — неуверенно предложил Ремус.

Вечером, когда он уже ложился, у него мелькнула мысль, что он не спал в одной постели ни с кем, кроме Тонкс — и то больше года назад. Закутанная в одеяло фигура на другой половине кровати привлекала его внимание, он чувствовал себя мотыльком, кружащимся вокруг горящей свечи, каждое шевеление матраса, даже самое незаметное, отдавалось волнами во всем теле. Северус упрямо лежал, повернувшись к нему спиной, хотя наверняка чувствовал, что Ремус тоже не спит. Так они и бодрствовали, час за часом, слушая легкое дыхание друг друга, на странной границе между облегчением и напряжением от близости.

Перед самым рассветом усталость все-таки взяла свое. Ремус плыл между сном и бодрствованием, пока не почувствовал, как Северус встает.

— А ты точно проснулся? — пробормотал он в подушку.

Северус усмехнулся в ответ, так что Ремус решил, что тот действует вполне сознательно. Но он все-таки выпростал руку из-под одеяла и взял с ночного столика карту — на ней было видно, что Северус пошел не к выходу, а на кухню, пробыл там минут пятнадцать и отправился обратно. Ремус решил, что идет он к себе на третий этаж, так что едва успел спрятать карту, когда Северус вошел с двумя чашками кофе и утренней газетой. Протянув вторую чашку Ремусу, он уселся с газетой в стоящее в углу кресло.

Картина была такой мирной, что Ремус, прихлебывая кофе и просматривая заголовки на первой полосе, совсем расслабился и вздрогнул, когда Северус вдруг заговорил:

— Когда ты говорил, что Блэк… Что ты подозреваешь, что он здесь и контролирует дом — ты имел в виду, он здесь из-за меня?

Это, собственно, не было вопросом, так что Ремус, промокая пролитый на рубашку кофе, счел за лучшее промолчать. Если бы он произнес это вслух, показалось бы, что он обвиняет Северуса. Северус истолковал его молчание по-своему.

— Но почему? — спросил он, наконец отрываясь от газеты и встречаясь взглядом с Ремусом.

Было бы так просто сказать, что Сириус все еще винил Северуса в собственной смерти или по меньшей мере в том, что тот недостаточно помог тогда Гарри. Он мог бы еще вспомнить их старую вражду… Вместо этого он произнес:

— На самом деле я думаю, что это из-за меня.

Рука, листающая страницы, замерла, а Ремус продолжил, уткнувшись в чашку:

— Мне кажется, он пытается меня защитить. От тебя.

— Доводя меня до нервного срыва и лишив тебя лекарства? Хотя… Да, это похоже на Блэка!

Ремус не совсем это имел в виду, и, возможно, оба это знали, но он решил не уточнять.

— Я не говорю, что он делает это все специально. Это… не знаю… что-то просто осталось здесь. Как эхо.

— Эхо, — тускло отозвался Северус.

Ремус дернул плечом:

— Даже если не считать последний год, Сириус провел в этом доме много несчастливых лет. Может быть, в таких случаях остается… что-то вроде воспоминания.

Его отец в свое время очень интересовался всякими нечеловеческими магическими существами, вроде духов и полтергейстов, и Ремус твердо усвоил: их нельзя путать с настоящими привидениями умерших. Но он знал и о пограничных случаях, которые не относились ни к тем, ни к другим, но все же были чем-то большим, чем просто сгустки магии.

— Если по-твоему несчастливого детства достаточно, во всяком случае мне не приходится больше опасаться, что часть меня будет вечно бродить в тупике Прядильщиков, — пробормотал Северус.

— В каком смысле?

— Мне сказали, мой дом сгорел летом.

Это было сказано безо всякого выражения, просто констатация факта, но Ремус вспомнил слова Нарциссы месяц назад — о доме и о том, что Министерство не было их самой большой проблемой…

— Ты имеешь в виду — его cожгли?

Губы Северуса дернулись в холодной усмешке. Он показал на разворот, где повествовалось о последних задержаниях:

— Хотя газеты и утверждают обратное, некоторые из сторонников Темного Лорда до сих пор на свободе. Как ты понимаешь, наверное, я не пользуюсь у них особой популярностью.

После этих слов Северус, очевидно, счел тему исчерпанной и закрылся газетой. Ремус растерянно крутил чашку с остатками кофе; снова, уже в который раз, он чувствовал, что должен что-то сказать, но никак не мог придумать ничего подходящего.