Неприкаянные

Это что-то оказалось банным халатом, но прежде чем он смог открыть глаза и понять, что происходит, комната была уже пуста. Он заметил только приоткрытую дверь в коридор, да на полу, возле карты, стояла чашка с чаем, над которой поднимался пар.

Скривившись, он потянулся за чашкой и жадно выпил. Вместо знакомого аромата чая на языке остался странный, но приятный вкус трав, и прислушавшись к себе, Ремус почувствовал, что боль постепенно ушла, как будто все его тело погрузили в теплую ванну.

Глава 6

Приближался декабрь. От Гарри пришло письмо, где он сообщал, что приедет на каникулы за неделю до Рождества, и подробно рассказывал о времяпровождении своих товарищей по учебе. За завтраком Ремус прочитал отрывки из письма вслух, и они с Северусом согласно решили, что первым местом, на которое будущим хранителям закона и порядка надлежало обратить самое пристальное внимание, было само учебное заведение.

Ни один из них не упоминал случившийся несколько дней назад поцелуй, но Ремусу все время казалось, что оба о нем думают и память о случившемся окрашивает их поступки. Они могли валяться на кровати и играть в шахматы, или сидеть за одним столом и читать старинные рукописи, через вычурный шрифт которых с трудом пробирался даже Северус, привыкший разбирать каракули бесчисленных учеников. Они сидели ближе, общались свободнее, и временами сцеплялись на мгновение взглядами, прежде чем смущенно отвернуться и посмотреть в сторону.

Все его прошлые обломки отношений были полны спешки или предчувствия скорой гибели. Во время войны, когда каждый миг мог стать последним, не было времени для раздумий и колебаний. Именно страх потерять ее заставил его в свое время так отчаянно цепляться за Тонкс несмотря на все сомнения, пока он не понял, что они хотят от будущего совсем разного. Но сейчас войны закончились, будущее казалось длинной дорогой, но в нем крылась неуверенность — совсем другая, непохожая на порожденное постоянной борьбой томление плоти. Настало время двигаться не спеша и бояться не близкой смерти, а чего-то иного.

За минувшую осень мир Ремуса сузился, сжался до размеров микроскопической вселенной дома на Гриммо, 12, так что он сначала никак не мог понять, откуда доносится странный звон, от которого мелко дрожат хрустальные подвески на люстрах. В конце концов он сообразил, что это всего лишь дверной звонок, и пошел открывать. На обледеневшем пороге стоял Невилл Лонгботтом, который ответил на его удивленное приветствие напряженной улыбкой.

— Я знаю, нужно было отправить сову, но я как-то случайно решил. И Гарри в последнем письме упоминал, что вы теперь живете здесь… — Невилл замолчал, перевел дух и снова улыбнулся, на этот раз увереннее: — То есть… Добрый день. Можно я войду? Я ненадолго.

Пробормотав что-то утвердительное, Ремус жестом пригласил Невилла идти за ним. Они прошли через холл, мимо лестницы, где вывешенные на стене головы эльфов проводили их остекленевшими глазами. Внизу в кухне он помог развесить у камина промокшую от снега одежду. Невилл с интересом поглядывал в сторону сложенной в углу зельеварческой утвари, но ничего не говорил.

Пока Ремус ставил чайник, Невилл осматривал дом. Наконец тот негромко присвистнул:

— Интересный дом. У бабушки тоже часто кажется, что ты вроде как в музее, но по сравнению с этим — там пятизвездочный отель. Тут, наверное, и тени своей пугаешься.

После всего, что произошло в последнее время, Ремус, в общем-то, должен был признать справедливость этих слов. Но не мог. Да, дом на Гриммо был домом с привидениями, в прямом смысле, однако каким-то необъяснимым образом он ощущал себя здесь по-настоящему живым, впервые за долгое время. У Ремуса были свои подозрения, но сейчас ему вдруг захотелось защитить старый особняк от нападок постороннего.

— Я жил в местах намного хуже этого, — негромко произнес он.

Невилл явно понял намек и смутился. Когда он снова заговорил, Ремусу показалось, что тому стоит немалого труда не назвать его «профессор Люпин».

— Я… хм… я собирался подавать весной документы в Академию Гербологии. Они принимают всего несколько студентов каждый год, там очень строгий отбор… А у меня, как понимаете, даже школьного аттестата толком нет, так что шансов маловато, честно говоря. Профессор Спра… то есть Помона обещала написать мне рекомендацию, но я сегодня вдруг подумал: хуже все равно не будет, если вы тоже напишете… То есть, если вас не затруднит.

Ремус удивленно моргнул. Невилл покраснел, замялся и пробормотал:

— Ну, я просто подумал. Вам совсем не обязательно… — но Ремус рассмеялся, и тот сконфуженно замолчал.

— Я с удовольствием напишу рекомендацию, если ты считаешь, что она принесет тебе пользу, — тепло пообещал Ремус, подумав, что наконец-то появился подходящий повод упомянуть полученный орден.

Невилл облегченно выдохнул и принялся, слегка запинаясь, горячо благодарить, но Ремус только отмахнулся.