Неприкаянные

В то же время он не мог не думать, как долго Северус слушал их разговор, прежде чем удостоить их своего общества. Невилл решил выйти из неловкого положения привычным путем. Он отставил недопитую чашку, поднялся и пошел за висящей у камина мантией.

— Мне пора, — бросил он через плечо, обращаясь только к Ремусу. — Если бы вы смогли в ближайшую неделю-две отправить рекомендацию с совой, я…

Глаза Северуса злобно блеснули:

— На вашем месте я бы так не беспокоился, Лонгботтом. Любое учебное заведение, оставшееся без Поттера, будет только счастливо заполучить вас в качестве, так сказать, утешительного приза. Несмотря на всю вашу некомпетентность.

Невилл ничего не ответил. Не попрощавшись, он кинулся вверх по ступенькам и скрылся из виду. Где-то наверху яростно хлопнула дверь, а потом снова наступила тишина, плотная, как деготь. Ремус почувствовал, как внутри закипает злость, словно заполняя собой часть его тела, и к ней примешивалось тяжелое, стыдное, унижающее разочарование.

— И зачем тебе понадобилось это сделать?

— Потому что, в отличие от тебя, я не привык врать бывшим ученикам про их таланты… точнее, отсутствие таковых! — и Северус исчез вслед за Невиллом.

Ремус собрал чашки и швырнул их в раковину. Хрупкий фарфор не выдержал и разлетелся на куски. Мелкие осколки тут же исчезли в водостоке, и починить чашки было уже нельзя… Ремус прислонился к шкафу над раковиной и смотрел на дело своих рук. По привычке он достал те же чашки, из которых они пили с Северусом; ручка в форме змеи на одной из них даже слегка потерлась от постоянного использования. Шкафы на кухне ломились от посуды, но именно эти две разбитые чашки в тот момент казались невосполнимой потерей.

Этой ночью Северус не пришел спать в его постель. Ремус обошелся тем, что открыл карту и убедился — тот в своей комнате, а потом повторил процедуру утром. За два следующих дня они не столкнулись ни разу: он не слышал шагов наверху и не заметил никаких следов появления Северуса на кухне. Внезапное одиночество снова открыло истинное лицо дома — оно выглянуло из-под лживой оболочки, как плесень из-под отстающих от стены обоев. Холода в том году наступили раньше обычного, и заледеневшие стены издавали странные глухие звуки, когда Ремус неприкаянно бродил по ставшим вдруг чужими комнатам.

Вечером третьего дня карта показала, что Северус все еще в своей комнате на третьем этаже, но когда Ремус ближе к полуночи вошел к себе спальню, он с удивлением и страхом обнаружил, что там кто-то был. Он уже успел достать палочку, прежде чем разглядел в темноте свернувшуюся на кровати фигуру.

Ремус направил палочку на лампу, стоящую на прикроватном столике. Северус скривился, заморгал и попытался отодвинуться от внезапного света. Подойдя ближе к кровати, Ремус заметил, что его лицо выглядело более изможденным, чем когда-либо, кожа была бледной и почти прозрачной. Внезапная тревога охватила его, прогоняя раздражение и злость.

Прежде чем Ремус успел что-либо сказать, Северус прошептал:

— Я не знаю, что заставило меня наговорить это Лонгботтому.

Ремус удивленно нахмурился:

— Ты и не скрывал, что он никогда не был твоим любимым учеником.

Звук, вырвавшийся у Северуса, скорее напоминал кашель, чем согласие.

— Но это совсем другое! Какое мне дело до того, что этот растяпа решил посвятить жизнь возне с травками? Лишь бы держался от меня подальше!

— И говоря «растяпа», ты имеешь в виду…

— Что ты хочешь услышать? — проскрежетал Северус. — Что, несмотря ни на что, Лонгботтом стал героем всей Британии? Что мальчишка, который не знал, какой стороной ставят котел на огонь, смог то, чего не смог я? Бороться с Кэрроу, а в конце еще и прикончить эту проклятую змею!

— Северус… — Ремус осторожно протянул к нему руку, но Северус его оттолкнул и с трудом приподнялся на подушках, пытаясь устроиться поудобнее. Только сейчас Ремус заметил, что все худое тело дрожит, словно в лихорадке, но сам Северус, не обращая на это внимания, продолжил низким горячечным голосом:

— Знаешь, когда Поттер с друзьями тогда ушли, я несколько часов провалялся на полу в хижине. И все думал — какого черта я вообще принял этот сраный безоар? Я выполнил то, что велел мне Альбус, и его по большому счету никогда не интересовало, что станет со мной, когда моя роль в миссии Поттера будет сыграна. Знаешь, почему? Потому что это было уже неважно!

Ремус замер, пытаясь осмыслить резкие, полные боли слова. Хотя напрямую это не прозвучало, мысль Северуса была ему ясна: зачем спасать никому не нужную жизнь? Существование, которое и жизнью-то назвать сложно? Визжащая хижина была далеко, но здесь, в холодном сумраке дома на Гриммо, витала ее тень, которую Северус так и не смог оставить в прошлом.

Не в силах пошевелиться, Ремус смотрел, как дрожащая рука поднялась к груди. Северус царапал сквозь рубашку кожу над ключицей.