Фандом: Гарри Поттер. Сентябрь 1998. Вторая магическая война только что закончилась, и волшебный мир медленно приходит в себя. Ремус по просьбе Гарри перебирается снова на Гриммо, все еще пытаясь справиться с призраками прошлого. Выживший в битве за Хогвартс Северус предстает перед судом за совершенные во время войны преступления. Этой осенью им обоим нужно решить, что они возьмут с собой из прошлого, а что оставят позади — однако выбор зависит не только от них
Добавить в моё избранное
105 мин, 1 сек 17481
Он заметил его несколько недель назад — подсознательный жест, который повторялся, когда Северус был раздражен или просто устал, вот и все, Ремус и не думал об этом. Однако сейчас пальцы как будто пытались что-то сорвать, отодрать от кожи, они как будто…
— Что ты… — начал было Северус, но Ремус просто откинул его руку в сторону, не обращая внимания на слабое сопротивление, и стал расстегивать рубашку. Дойдя до груди, он остановился и откинул ткань в сторону.
Ремус видел шрамы Артура Уизли, оставленные Нагини — целителям удалось залечить их до тонких розовых едва заметных ниточек. Нижняя часть шеи Северуса была покрыта большими, влажными багровыми шрамами, а кожа вокруг них вздулась болезненно-желтыми волдырями. Чуткий нос Ремуса уловил легкий запах гноя.
— Это… яд! Ты все еще отравлен! — ахнул он.
Это объясняло все! Он вспомнил происходившее в доме, от хождения во сне до пропавшего аппетита, и странные слуховые галлюцинации, и поступки, которых Северус сам не помнил. Даже такие мелочи, как чувствительность к холоду и стремление проводить как можно больше времени в жаркой теплице, вписывались в картину.
— Наверное… наверное, целители думали, что вылечили тебя, но воспаление все еще идет, — он торопился, запинался, слова теснились на языке, не успевая друг за другом. — Нагини была не просто змеей! Так что… разве не логично, что ее укус может вызвать такие последствия? Как воздействие крестража! Понимаешь? Ты понимаешь?
Северус медленно моргнул несколько раз, потом, словно в первый раз, посмотрел на свою изуродованную кожу.
— То есть два дня назад с Лонгботтомом…
— Это могло быть что-то вроде эха — ты же сам сказал, именно Лонгботтом убил Нагини.
Северус все смотрел на место укуса, словно не видя его, потом рассмеялся. Смех зародился где-то за выпирающими ребрами и сорвался с губ, заставив Ремуса содрогнуться.
— Все это время мы думали, что тут пакостит Блэк, — гримаса на лице Северуса придавала ему совершенно безумный вид, — а оказалось, это я! Всего лишь я… План Полукровок… Он не мог ничего показать нам! Даже если бы хотел.
Понимание пришло мгновенно — Северус ошибался. Ремус вспомнил все те случаи, когда думал, что карта просто не срабатывает, например, когда Северус первый раз ходил во сне и его имя было окружено волнистыми линиями, которые он тогда принял просто за пятна. Он жил в доме одного из тех редких людей, которые понимали парселтанг, и все равно не узнал его на бумаге.
Решив, что сейчас не время все это выяснять, он быстро сказал:
— Надо подумать, как привести тебя в порядок. Я могу обратиться в Мунго, пусть пришлют кого-нибудь! А утром мы напишем в Министерство, потребуем разрешение на перемещение в больницу. Но сначала… Ты должен пообещать мне кое-что! — Северус изумленно уставился на него, и он продолжил: — Пожалуйста. Обещай, что постараешься выздороветь!
Северус вздрогнул. Ладонь Ремуса все еще лежала на его с хрипом вздымавшейся груди, но теперь потянул на себя рубашку, закрывая рану и заставляя убрать руку.
— Почему? — спросил он едва слышно.
— Потому что я не верю, что лечение поможет, если ты сам этого не захочешь.
Они смотрели друг на друга в тяжелом душном молчании. Ремус как будто чувствовал в теле Северуса тьму, которая в первый раз подняла голову и расчетливо смотрела на него из глубины черных глаз.
«Знаешь, когда Поттер с друзьями тогда ушли, я несколько часов провалялся на полу в хижине. И все думал — какого черта я вообще принял этот сраный безоар?»
Хотя Ремус сгорал от желания назвать тысячу причин для них двоих, он знал, что все это будет исходить только от него, это были его желания и чувства, которые он уже показал, как мог — словами и поступками. Он больше не искал с надеждой несущих смерть воронов, но искал ли их Северус? Ремус дал ему понять, что существует еще одна возможность, второй шанс для них обоих, и все, что от Северуса требовалось — просто ухватиться за протянутую руку. Жизнь открыла ему одну простую истину: иногда человек сам должен принять решение, сражаться ему или нет, и чтобы победить поселившегося в собственном теле врага, Северус должен был хотеть этого.
После целой вечности тишины плечи Северуса наконец расслабились. Глубоко вздохнув, он откинулся на подушки и пробурчал, обращаясь к лепнине на потолке:
— Ну хорошо, хорошо. Только смотри, чтобы это был специалист по ядам, а не какой-нибудь стажер, иначе я за последствия не отвечаю!
— Что ты… — начал было Северус, но Ремус просто откинул его руку в сторону, не обращая внимания на слабое сопротивление, и стал расстегивать рубашку. Дойдя до груди, он остановился и откинул ткань в сторону.
Ремус видел шрамы Артура Уизли, оставленные Нагини — целителям удалось залечить их до тонких розовых едва заметных ниточек. Нижняя часть шеи Северуса была покрыта большими, влажными багровыми шрамами, а кожа вокруг них вздулась болезненно-желтыми волдырями. Чуткий нос Ремуса уловил легкий запах гноя.
— Это… яд! Ты все еще отравлен! — ахнул он.
Это объясняло все! Он вспомнил происходившее в доме, от хождения во сне до пропавшего аппетита, и странные слуховые галлюцинации, и поступки, которых Северус сам не помнил. Даже такие мелочи, как чувствительность к холоду и стремление проводить как можно больше времени в жаркой теплице, вписывались в картину.
— Наверное… наверное, целители думали, что вылечили тебя, но воспаление все еще идет, — он торопился, запинался, слова теснились на языке, не успевая друг за другом. — Нагини была не просто змеей! Так что… разве не логично, что ее укус может вызвать такие последствия? Как воздействие крестража! Понимаешь? Ты понимаешь?
Северус медленно моргнул несколько раз, потом, словно в первый раз, посмотрел на свою изуродованную кожу.
— То есть два дня назад с Лонгботтомом…
— Это могло быть что-то вроде эха — ты же сам сказал, именно Лонгботтом убил Нагини.
Северус все смотрел на место укуса, словно не видя его, потом рассмеялся. Смех зародился где-то за выпирающими ребрами и сорвался с губ, заставив Ремуса содрогнуться.
— Все это время мы думали, что тут пакостит Блэк, — гримаса на лице Северуса придавала ему совершенно безумный вид, — а оказалось, это я! Всего лишь я… План Полукровок… Он не мог ничего показать нам! Даже если бы хотел.
Понимание пришло мгновенно — Северус ошибался. Ремус вспомнил все те случаи, когда думал, что карта просто не срабатывает, например, когда Северус первый раз ходил во сне и его имя было окружено волнистыми линиями, которые он тогда принял просто за пятна. Он жил в доме одного из тех редких людей, которые понимали парселтанг, и все равно не узнал его на бумаге.
Решив, что сейчас не время все это выяснять, он быстро сказал:
— Надо подумать, как привести тебя в порядок. Я могу обратиться в Мунго, пусть пришлют кого-нибудь! А утром мы напишем в Министерство, потребуем разрешение на перемещение в больницу. Но сначала… Ты должен пообещать мне кое-что! — Северус изумленно уставился на него, и он продолжил: — Пожалуйста. Обещай, что постараешься выздороветь!
Северус вздрогнул. Ладонь Ремуса все еще лежала на его с хрипом вздымавшейся груди, но теперь потянул на себя рубашку, закрывая рану и заставляя убрать руку.
— Почему? — спросил он едва слышно.
— Потому что я не верю, что лечение поможет, если ты сам этого не захочешь.
Они смотрели друг на друга в тяжелом душном молчании. Ремус как будто чувствовал в теле Северуса тьму, которая в первый раз подняла голову и расчетливо смотрела на него из глубины черных глаз.
«Знаешь, когда Поттер с друзьями тогда ушли, я несколько часов провалялся на полу в хижине. И все думал — какого черта я вообще принял этот сраный безоар?»
Хотя Ремус сгорал от желания назвать тысячу причин для них двоих, он знал, что все это будет исходить только от него, это были его желания и чувства, которые он уже показал, как мог — словами и поступками. Он больше не искал с надеждой несущих смерть воронов, но искал ли их Северус? Ремус дал ему понять, что существует еще одна возможность, второй шанс для них обоих, и все, что от Северуса требовалось — просто ухватиться за протянутую руку. Жизнь открыла ему одну простую истину: иногда человек сам должен принять решение, сражаться ему или нет, и чтобы победить поселившегося в собственном теле врага, Северус должен был хотеть этого.
После целой вечности тишины плечи Северуса наконец расслабились. Глубоко вздохнув, он откинулся на подушки и пробурчал, обращаясь к лепнине на потолке:
— Ну хорошо, хорошо. Только смотри, чтобы это был специалист по ядам, а не какой-нибудь стажер, иначе я за последствия не отвечаю!
Глава 7
Ремус уже давно стоял у ворот и ждал, пока Андромеда наконец появится. Они не виделись с мая, изредка обмениваясь письмами, так что Ремус очень удивился, получив согласный ответ на свое посланное под влиянием минутного порыва приглашение. Еще больше он удивился, когда Андромеда обняла его, и они вместе отправились к своей цели.
Страница 26 из 29
