Фандом: Гарри Поттер, Доктор Хаус. Грегори Хаус держал в руках пергаментный свиток и выглядел исключительно спокойным, но Гарри почему-то чувствовал, что тот очень раздражен.
Добавить в моё избранное
19 мин, 40 сек 2509
— Ну и как это понимать? — Грегори Хаус держал в руках пергаментный свиток и выглядел исключительно спокойным, но Гарри почему-то чувствовал, что тот очень раздражен.
— Я стараюсь, — осторожно сообщил он, недоумевая, что же там такого написано — ведь экзамены были отменены — и, самое главное, кто это написал.
— Гарри Джеймс, ответь мне, как правильно проводится сердечно-легочная реанимация?
Гарри заерзал на стуле. Он счел за лучшее не рассказывать отцу о Тайной Комнате, но если тот сразу переключился на детали, возможно, все обойдется.
— Тридцать компрессий, два вдоха, — сообщил Гарри. — Руки не сгибаются, компрессии за счет спины… Эм… На грудине, ну, то есть, на два сантиметра выше мечевидного…
— Что нужно сделать прежде всего? — ядовито спросил Грегори, и Гарри понял, что письмо написал Дамблдор. Больше никто не мог наблюдать его методику оказания первой помощи.
— Проверить признаки жизни, — сказал Гарри. — Дыхание в первую очередь, потому что сердцебиение прекращается через…
— До этого?
Гарри задумался.
— Подойти к пострадавшему? — предположил он. — Или… нет, освободить грудную клетку от одежды?
Грегори посмотрел на него тем же взглядом, каким профессор Снейп частенько награждал Невилла Лонгботтома, неплохого паренька в общем-то, но абсолютно не понимающего зелья. Гарри понял, что ляпнул что-то не то.
— Еще раньше? — соизволил уточнить Грегори.
Гарри растерялся.
— Найти пострадавшего? Узнать, что есть пострадавший? Обработать руки гигиеническим способом? — он и сам знал, что степень бредовости последней версии его ответа зашкаливала, но кто его знает, что там написали в новых рекомендациях за то время, что Гарри протирал мантию в Хогвартсе.
— Нет, нет, нет, — воскликнул Хаус, и пергамент полетел в мусорное ведро. — Я могу понять, что, по всей видимости, мозги, как и мышцы, атрофируются, если их не использовать, но от своего ребенка, которого раньше относительно других можно было даже назвать сообразительным…
И тут Гарри вспомнил. Не пронесло. Его все-таки будут ругать.
— Оценить собственную безопасность, — упавшим голосом сообщил он.
Грегори кивнул.
— Ну хоть так. Реаниматолога из тебя не выйдет, так что будешь изучать эндокринологию. Тем более ваш директор очень настаивает на том, чтобы ты посетил своих дядю и тетю.
В причины, по которым Альбус Дамблдор настоятельно советовал Гарри Поттеру пожить под одной крышей с сестрой его матери, Грегори Хаус, разумеется, не стал вчитываться.
На пятый день пребывания Гарри Хауса у Дурслей Петуния даже начала немного раскаиваться в том, что отказалась от воспитания ребенка. Нет, не потому, что она прониклась горячей любовью к племяннику, и не потому, что его ясные зеленые глаза напоминали ей о дорогой сестрице. Она просто поняла, что есть еще более страшная вещь, чем юный волшебник, и это — юный медик. Честное слово, она бы согласилась на взрывающийся радиоприемник, летающие конфеты и тапочки, превращающиеся в мышей, одним словом, на все то, что проделывала Лили Эванс и даже больше, лишь бы ее избавили от необходимости находиться с Гарри Хаусом под одной крышей.
Стремясь восстановить свою репутацию в глазах отца, Гарри взялся за дело с большим рвением. Он рассчитал калораж и расписал диеты для всех членов семьи, заставлял Петунию и Вернона регулярно контролировать уровень глюкозы крови, постоянно напоминал Вернону о приеме сахароснижающих препаратов и выгонял Дадли на пробежку каждое утро. Когда он застиг Вернона за сладкой булочкой, то разразился лекцией о возможных осложнениях сахарного диабета, расписывая течение гангрены стопы во всех деталях (патологоанатомы могли бы им гордиться). Относительно Дурслей Гарри был мелковат, но с лихвой компенсировал это приставучестью, находил тысяча и один способ напомнить о необходимости ведения здорового образа жизни и не отставал до тех пор, пока не убеждался, что его рекомендациям не только вняли, но и перешли к их выполнению. А то, что проще подчиниться и сделать так, как говорит Гарри, Дурсли поняли уже на второй день.
— Вернон, — сказала Петуния вечером в спальне, выслушав рассказ о вреде курения с подробным описанием патоморфологической картины рака легких прямо за ужином, — клянусь тебе, хоть Лили и была со странностями, но в целом она была милой девушкой…
— Я знаю, — печально сказал Вернон, — мальчик — вылитый Грег.
Следующим утром он написал письмо сестре Мардж, отговаривая ее от визита (не то, чтобы у него были прекрасные отношения с сестрой, но она не заслуживала такого) и Грегори, умоляя забрать ребенка.
Мардж поблагодарила за предупреждение и не приехала. Грегори в до неприличия вежливых выражениях сообщал, что заботится о здоровье своего драгоценного родича и членов его семьи, и сможет забрать Гарри не раньше чем через две недели.
— Я стараюсь, — осторожно сообщил он, недоумевая, что же там такого написано — ведь экзамены были отменены — и, самое главное, кто это написал.
— Гарри Джеймс, ответь мне, как правильно проводится сердечно-легочная реанимация?
Гарри заерзал на стуле. Он счел за лучшее не рассказывать отцу о Тайной Комнате, но если тот сразу переключился на детали, возможно, все обойдется.
— Тридцать компрессий, два вдоха, — сообщил Гарри. — Руки не сгибаются, компрессии за счет спины… Эм… На грудине, ну, то есть, на два сантиметра выше мечевидного…
— Что нужно сделать прежде всего? — ядовито спросил Грегори, и Гарри понял, что письмо написал Дамблдор. Больше никто не мог наблюдать его методику оказания первой помощи.
— Проверить признаки жизни, — сказал Гарри. — Дыхание в первую очередь, потому что сердцебиение прекращается через…
— До этого?
Гарри задумался.
— Подойти к пострадавшему? — предположил он. — Или… нет, освободить грудную клетку от одежды?
Грегори посмотрел на него тем же взглядом, каким профессор Снейп частенько награждал Невилла Лонгботтома, неплохого паренька в общем-то, но абсолютно не понимающего зелья. Гарри понял, что ляпнул что-то не то.
— Еще раньше? — соизволил уточнить Грегори.
Гарри растерялся.
— Найти пострадавшего? Узнать, что есть пострадавший? Обработать руки гигиеническим способом? — он и сам знал, что степень бредовости последней версии его ответа зашкаливала, но кто его знает, что там написали в новых рекомендациях за то время, что Гарри протирал мантию в Хогвартсе.
— Нет, нет, нет, — воскликнул Хаус, и пергамент полетел в мусорное ведро. — Я могу понять, что, по всей видимости, мозги, как и мышцы, атрофируются, если их не использовать, но от своего ребенка, которого раньше относительно других можно было даже назвать сообразительным…
И тут Гарри вспомнил. Не пронесло. Его все-таки будут ругать.
— Оценить собственную безопасность, — упавшим голосом сообщил он.
Грегори кивнул.
— Ну хоть так. Реаниматолога из тебя не выйдет, так что будешь изучать эндокринологию. Тем более ваш директор очень настаивает на том, чтобы ты посетил своих дядю и тетю.
В причины, по которым Альбус Дамблдор настоятельно советовал Гарри Поттеру пожить под одной крышей с сестрой его матери, Грегори Хаус, разумеется, не стал вчитываться.
На пятый день пребывания Гарри Хауса у Дурслей Петуния даже начала немного раскаиваться в том, что отказалась от воспитания ребенка. Нет, не потому, что она прониклась горячей любовью к племяннику, и не потому, что его ясные зеленые глаза напоминали ей о дорогой сестрице. Она просто поняла, что есть еще более страшная вещь, чем юный волшебник, и это — юный медик. Честное слово, она бы согласилась на взрывающийся радиоприемник, летающие конфеты и тапочки, превращающиеся в мышей, одним словом, на все то, что проделывала Лили Эванс и даже больше, лишь бы ее избавили от необходимости находиться с Гарри Хаусом под одной крышей.
Стремясь восстановить свою репутацию в глазах отца, Гарри взялся за дело с большим рвением. Он рассчитал калораж и расписал диеты для всех членов семьи, заставлял Петунию и Вернона регулярно контролировать уровень глюкозы крови, постоянно напоминал Вернону о приеме сахароснижающих препаратов и выгонял Дадли на пробежку каждое утро. Когда он застиг Вернона за сладкой булочкой, то разразился лекцией о возможных осложнениях сахарного диабета, расписывая течение гангрены стопы во всех деталях (патологоанатомы могли бы им гордиться). Относительно Дурслей Гарри был мелковат, но с лихвой компенсировал это приставучестью, находил тысяча и один способ напомнить о необходимости ведения здорового образа жизни и не отставал до тех пор, пока не убеждался, что его рекомендациям не только вняли, но и перешли к их выполнению. А то, что проще подчиниться и сделать так, как говорит Гарри, Дурсли поняли уже на второй день.
— Вернон, — сказала Петуния вечером в спальне, выслушав рассказ о вреде курения с подробным описанием патоморфологической картины рака легких прямо за ужином, — клянусь тебе, хоть Лили и была со странностями, но в целом она была милой девушкой…
— Я знаю, — печально сказал Вернон, — мальчик — вылитый Грег.
Следующим утром он написал письмо сестре Мардж, отговаривая ее от визита (не то, чтобы у него были прекрасные отношения с сестрой, но она не заслуживала такого) и Грегори, умоляя забрать ребенка.
Мардж поблагодарила за предупреждение и не приехала. Грегори в до неприличия вежливых выражениях сообщал, что заботится о здоровье своего драгоценного родича и членов его семьи, и сможет забрать Гарри не раньше чем через две недели.
Страница 1 из 6
