Воспитанник

Просто я не знаю, как еще вас утешить… Мне очень жаль…

Друзелла неожиданно встала, вытерев глаза. Потом на ее лице появилась натянутая улыбка.

— Я и впрямь веду себя, как истеричка. Ты прав: сегодня праздник, и надо веселиться. А я тут сырость развела… Дура!

Она тряхнула хвостом волос. А потом взяла его за руку.

— Я ведь не говорила тебе еще об одном обычае моего народа? Во время Фестиваля Жизни мы дарим друг другу подарки. Просто так, на память. Я хочу тебе кое-что подарить, Ша'Тот.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но она прижала палец к его губам.

— Не вздумай отказываться — это не принято.

Она достала из-за корсажа тоненький металлический стержень.

Ша'Тот тупо смотрел на него.

— Это ключ, дурачок, — сказала она, увидев его замешательство. — С его помощью ты сможешь освободиться от своего ошейника.

Сердце его бешено заколотилось.

— Леди Друзелла, но ведь это… это же запрещено! — прохрипел он, глядя на стержень. — Вам грозит суровое наказание, если… Откуда он у вас?

— Да, меня накажут, если ты будешь ст­оять, как каменный столб, вместо того, чтобы применить ключ по назначению! — перебила его Друзелла. — Давай же, бери его! По­ка я не передумала… или пока отец его не хватился…

Ша'Тот потянулся к ключу, но снова отдернул руку.

— Почему? — спросил он, посмотрев ей в глаза. — Почему вы это делаете?

Друзел­ла выпрямилась и очень сурово посмотрела на него.

— Сейчас нет времени на объяснения, Ша'Тот. Знай лишь одно: если ты не убежишь сейчас, завтра будет уже поздно. Я подслушала разговор отца в его кабинете: сегодня он намерен посадить тебя под замок. И арестовать твоего отца, когда тот придет повидать тебя.

Ша'Тот вздрогнул.

— Отец сказал, беседуя со своими офицерами, что ты сдал Сопротивлению информацию о ближайшей военной операции нашей армии. Это правда?

Ша'Тот кивнул. Почему-то в этот миг он не мог лгать.

Друзелла засмеялась.

— Тогда беги со всех ног. Потому что мой отец тебя здорово подловил. Вряд ли кто-нибудь из ваших воинов выживет, если последует тем указаниям, что ты им передал. Им придется туго в любом случае. Бунтовщиков уже ждет засада. Если они попробуют напасть сегодня, то эта затея провалится. Отец сказал, что если драться, то на своих условиях. Он не стал ждать, когда ударите вы, он решил выбрать место и время первым. Так можно закончить бой малой кровью. И разом уничтожить всю шайку бунтовщиков.

Ша'Тот почувствовал, как земля качнулась у него под ногами. Это была ловушка! Ну, конечно же… Только такой дурак как он мог в нее попасться…

Он схватил ключ. И снова заколебался.

— И все же — почему? Почему вы это делаете? — спросил он настойчиво. — Почему предаете своих?

— О, это вряд ли предательство, Ша'Тот, глупый. Даже если ты побежишь со всех ног, тебе не успеть их предупредить. Но сам ты еще можешь спастись. Почему я делаю это? Возможно, я просто дура, — ответила Друзелла с кривой улыбкой, — а, возможно, мне просто хочется хоть что-нибудь сделать по-своему. Хотя бы разок поступить так, как я хочу, а не так, как хотят другие. К тому же… мне было бы жаль, если бы ты умер… Так ты принимаешь мой подарок? Великий Создатель, ну, почему ты такой тупой?! Беги!

Ша'Тот под­нес ключ к ошейнику. Раздался легкий щелчок, и ненавистный кусок металла упал на пол. Он был свободен! Нарн задрожал, осознав это.

Друзелла неожиданно потянулась к нему и поцеловала в щеку.

— Пусть все лопнут от злости, но я желаю тебе удачи! А теперь — пошел вон! У тебя всего полчаса! Не заставляй меня звать охрану. Беги!

И Ша'Тот побежал. Мысль о ловушке, приготовленной центаврианами для его отряда, сводила с ума… Он вылетел из часовни, как ошпаренный.

А Друзелла осталась стоять у алтаря Рутериана, держа в руках его ошейник…