Всегда пожалуйста

Не пытаться подвести творящийся хаос к удобоваримому порядку, не притворяться среднестатистическим школьником, не просиживать штаны в Литературном Клубе с такими же нешкольниками и не делать вид, что всё хорошо, когда всё чертовски плохо.

Не быть Акихито Камбарой, слегка придурковатым старшеклассником с фетишем на очки, а взять себя, свою жизнь и Его в руки и вести себя подобающе. Как именно? Не так, как сейчас. Как-нибудь так, чтобы не приходилось каждый раз вытаскивать Мираи и себя вместе с ней с самого края, оборачиваться через плечо, надеясь, что в очередной раз никого не убил, Хиро со всем справится и защитит тех, на кого у него рук не хватает, и не реветь по тёмным углам, как девчонка, от разрывающих на части боли и сомнений.

Как-нибудь… Да как Хироми, допустим. Хотя пример, конечно, не то чтобы удачный.

— Это моя лавочка для поплакать, — хмуро замечает он, как только свет от блёклого, весеннего солнца закрывает тень.

— Ага, — просто соглашается Насэ.

Акихито приоткрывает один глаз, смотрит на кутающегося в пальто друга и заламывает бровь:

— Шарфом в этот раз не поделишься?

— Холодно.

На улице действительно не по-апрельски прохладно. Ветер гонит по небу редкие облака, тусклое солнце едва светит и совсем не греет, даже листва на деревьях шумит как-то зябко, словно мёрзнет на недружелюбном морозе. Существо за гранью… Молчит довольно давно, слышится лишь неразборчивое сопение, будто бы монстр впал в спячку или просто капризничает, не желая высовываться на промозглую поверхность. Оно и к лучшему, на самом-то деле, но Камбаре не нравится, что он приноровился так тонко различать его настроение, и уж тем более не нравится — как ненавязчиво он тянется к подсевшему на скамейку Хироми.

Акихито не в восторге, но на улице холодно. А Насэ тёплый и сейчас, пожалуй, можно пойти на поводу.

— Что, правда? — Хиро лукаво улыбается, но не возражает — позволяет Акихито уютно устроить макушку у себя на коленях и даже не торопится запихивать ледяные ладони под полы школьного пиджака.

— Это не я, — не убедительно оправдывается Камбара. — И, прошу заметить, ты сам виноват.

— Расплывчатое нечто, источающее слизь и зловоние, открыло мой фанклуб?

— Ему не нравится, когда ты так говоришь, но да — у тебя за гранью много поклонников, я бы на твоём месте переживал.

— Точь-в-точь как ты — лучше?

— Это сравнение ему тоже не по душе, потому что…

— … ты как раз расплывчатое нечто, источающее слизь и зловоние.

— Ненавижу тебя.

Насэ смеётся и смех вибрацией чувствуется где-то у самой макушки — теплее становится буквально, без всяких «но», потому что последние месяцы плохо было не ему одному и Хироми давно не улыбался вот так, по-настоящему, а не на показ для всей той толпы народу, что свалилась на него вместе со званием главы семьи Насэ. Ноша, притянувшая бы к земле кого угодно, кроме Хиро — подле уже привычной привязанности и извечной благодарности появляется нечто, напоминающее гордость, и Акихито поспешно прикрывает глаза. Ему поводов для самодовольства и так хватает, а всё, что знать необходимо, Насэ знает и так.

Ну, он надеется, что знает.

— Рассказывай, — требует Камбара раньше, чем того же самого потребует Хиро и ёрзает, устраиваясь поудобней.

— Что?

— Самый молодой глава клана Насэ, Изуми, глистоподобный ёму… Что хочешь.

— Мираи всё забыла, Мираи всё вспомнила, снова тебя убила, но вроде как не убила… После тебя.

— Твой черёд, — обиженно ворчит Акихито и щурится, пытаясь поймать взгляд Хироми.

Тот же пытается от разговора увильнуть и в этом поединке преимущество не на стороне Акихито — Камбара в подобных словесных баталиях не силён, и если Насэ твёрдо скажет «нет», то настоять не сможет. Не потому что не хочет, а потому что стоит другу захлопнуться как ракушке, Акихито тут же теряется — сомневается в своём праве лезть в его личное пространство, рвать на сей раз его кокон из самобичеваний и отчаяния и пытаться помочь.

Ведь чья бы корова мычала. Вряд ли он тот, с кем Насэ станет откровенничать и…

— Эй, — Хиро тычет его в бок и снова прячет ладони в карманах. — О чём бы ты там не думал — ты не прав.

— Прости, — глухо выговаривает он. — Это не моё дело.

В тот раз, на этой самой лавочке, он внимательно его слушал и всё услышал. Даже почти перестал понапрасну себя терзать, сгорать от чувства вины и шарахаться от Хироми, словно любое неловкое движение и того пополам переломит. В конечном итоге, это далеко не каждый сможет, и как бы там старший Насэ не выглядел, он кто угодно, только не хрупкая фарфоровая чашка, и бояться скорее стоит его, чем за него.

Но вытравить из себя вину так до конца и не смог.

— Мне казалось, — Хиро опускает на него взгляд и недовольно морщится, — мы этот вопрос уладили.