Фандом: Ориджиналы. Мария любит готовить, а Джон в свою очередь любит наблюдать за процессом. Обычно она не замечает его присутствия, продолжает шинковать овощи или отбивать стейки, мурлыча под нос какую-нибудь не имеющую смысла нелепость.
Добавить в моё избранное
19 мин, 32 сек 13790
— Есть что на завтрак?
— Уху.
«Опять ты делаешь вид, словно ничего не произошло… У нас осталось немного кофе и питательных таблеток. Ночью куплю тебе что-нибудь повкуснее».
— Да и так неплохо, я ничего против таблеток не имею, — Оська сделал вид, будто проверяет воду в поилку, а потом вдруг протянул руку и шутливо почесал Валентину Павловичу под клювом.
— Цапну, — отозвался тот, от смущения забыв воспользоваться телепатией.
— Да не обманывай, я знаю, что тебе нравится.
Валентин Павлович нахохлился и, ничего не ответив, развернулся к Оське спиной — это значило, что их утренний разговор закончен.
Оська только пожал плечами и поковылял в ванную.
В открытую форточку влетела маленькая яркая канарейка Зинаида из соседней квартиры.
«И не стыдно тебе? — спросила она, строго наклонив голову набок. — Доведешь мальчишку своими фокусами».
Валентин Павлович мог бы многое ей сказать: что подслушивать нехорошо (а осуждать методы воспитания других — тем более), что самые кошмарные изображения он из памяти Оськи стирает, что все это только игра. Мог, но не стал, только ухнул и прикинулся огромным серым филином.
— Старый хрыч ты, Валя. Потом не плачься, если он от тебя сбежит, — чирикнула Зинаида и, вильнув хвостом, упорхнула в свою квартирку, пропахнувшую пошлыми розами.
— Уху, — ответил Валентин Павлович самому себе.
Предупреждения: смерть персонажа, много недосказанностей
Татия умирала, умирала медленно и мучительно, умирала в полном одиночестве посреди чужой тайги на неизвестной ей планете.
Она знала, что никто не поможет ей, но продолжала шагать по глубокому снегу, прислушиваясь к реакциям своего организма и одновременно игнорируя их.
Та штука, что засела внутри Татии, крепко вцепилась в стенку пищевода, неспешно заливая ее желудок жижей темно-красного цвета. Холод пока еще сдерживал ее, но очень скоро этого и пары таблеток станет недостаточно.
Чип в запястье подал сигнал. Это значило, что корабль где-то совсем недалеко. Поднявшись на холм — ей потребовалось на это куда больше времени, чем она изначально рассчитывала, — Татия увидела дым над деревьями.
«Если бы я взорвала эту посудину сразу, то ничего этого бы не случилось, — подумала Татия, согнувшись в новом рвотном позыве. — Возможно, у меня бы даже остался шанс».
Она старалась не думать, что было бы, не возьми она на борт Мимико на этот раз, но теперь, когда корабль оказался так близко, воспоминания о случившемся снова вспыхнули самыми яркими красками.
«Тати, ну Тати, миленькая, в последний раз прошу! Мне только до соседней системы и все!»
У Мимико красивые золотые глаза и до невозможного прекрасное лицо. Ей нельзя было отказать.
Ради красивой подруги можно даже проигнорировать технику безопасности. Так ведь?
В межзвездных полетах достаточно лишь один раз забыть, что правила написаны кровью.
«Мимико, что с тобой?»
Мимико была мертва задолго до того момента, когда был задан этот вопрос.
Татия остановилась.
Мимико мертва, и теперь она сама…
«Нужно ли мне идти дальше?» — невольно задумалась Татия.
Даже если на этой планете и были разумные существа, штука все равно не сможет до них добраться. Слишком холодно.
Чип барахлил и продолжал беспрестанно посылать сигналы в мозг. Это плохо отражалось на зрительных центрах — перед глазами заплясали карминно-красные огоньки.
Вдруг активизировался экран на другом запястье. Штука пришла в движение, точнее, ускорилась — не то почувствовала враждебную настроенность своего хозяина, не то неполадки чипа задели и ее.
«Боишься? — Татия ухмыльнулась. — А не поздно ли нам с тобой бояться, милочка?»
Но, как оказалось, штука просто пыталась ее предупредить.
Татия услышала шум слишком поздно, когда уже тонко отсвистел дротик, вонзившись в плечо, пустив по телу волну, заставив упасть вниз лицом в снег, лишив возможности даже пальцем пошевелить.
«Это конец», — поняла Татия, не в силах даже вдохнуть.
Штука замерла вместе с ней.
Кто-то присел рядом и безо всяких усилий перевернул ее на спину.
Это была Мимико.
Та самая Мимико, что должна была умереть во время разгерметизации основного корпуса. Или чуть позже, когда Татия выстрелила в нее шесть раз. Или еще позже, во время аварийного приземления.
— Прости меня, моя милая, — грустно улыбнулась Мимико, — но у меня нет другого выбора. Чтобы выжить, мне нужна твоя жизнь.
Татия вспомнила, что когда-то имела право целовать эти губы. Она вспомнила и то, что сама отказалась от этого права.
— Я постараюсь сделать все быстро, — красивые золотые глаза уродливо поблескивали в полутьме.
— Уху.
«Опять ты делаешь вид, словно ничего не произошло… У нас осталось немного кофе и питательных таблеток. Ночью куплю тебе что-нибудь повкуснее».
— Да и так неплохо, я ничего против таблеток не имею, — Оська сделал вид, будто проверяет воду в поилку, а потом вдруг протянул руку и шутливо почесал Валентину Павловичу под клювом.
— Цапну, — отозвался тот, от смущения забыв воспользоваться телепатией.
— Да не обманывай, я знаю, что тебе нравится.
Валентин Павлович нахохлился и, ничего не ответив, развернулся к Оське спиной — это значило, что их утренний разговор закончен.
Оська только пожал плечами и поковылял в ванную.
В открытую форточку влетела маленькая яркая канарейка Зинаида из соседней квартиры.
«И не стыдно тебе? — спросила она, строго наклонив голову набок. — Доведешь мальчишку своими фокусами».
Валентин Павлович мог бы многое ей сказать: что подслушивать нехорошо (а осуждать методы воспитания других — тем более), что самые кошмарные изображения он из памяти Оськи стирает, что все это только игра. Мог, но не стал, только ухнул и прикинулся огромным серым филином.
— Старый хрыч ты, Валя. Потом не плачься, если он от тебя сбежит, — чирикнула Зинаида и, вильнув хвостом, упорхнула в свою квартирку, пропахнувшую пошлыми розами.
— Уху, — ответил Валентин Павлович самому себе.
Штука, день 20 (паразит)
Жанр: дарк, фантастикаПредупреждения: смерть персонажа, много недосказанностей
Татия умирала, умирала медленно и мучительно, умирала в полном одиночестве посреди чужой тайги на неизвестной ей планете.
Она знала, что никто не поможет ей, но продолжала шагать по глубокому снегу, прислушиваясь к реакциям своего организма и одновременно игнорируя их.
Та штука, что засела внутри Татии, крепко вцепилась в стенку пищевода, неспешно заливая ее желудок жижей темно-красного цвета. Холод пока еще сдерживал ее, но очень скоро этого и пары таблеток станет недостаточно.
Чип в запястье подал сигнал. Это значило, что корабль где-то совсем недалеко. Поднявшись на холм — ей потребовалось на это куда больше времени, чем она изначально рассчитывала, — Татия увидела дым над деревьями.
«Если бы я взорвала эту посудину сразу, то ничего этого бы не случилось, — подумала Татия, согнувшись в новом рвотном позыве. — Возможно, у меня бы даже остался шанс».
Она старалась не думать, что было бы, не возьми она на борт Мимико на этот раз, но теперь, когда корабль оказался так близко, воспоминания о случившемся снова вспыхнули самыми яркими красками.
«Тати, ну Тати, миленькая, в последний раз прошу! Мне только до соседней системы и все!»
У Мимико красивые золотые глаза и до невозможного прекрасное лицо. Ей нельзя было отказать.
Ради красивой подруги можно даже проигнорировать технику безопасности. Так ведь?
В межзвездных полетах достаточно лишь один раз забыть, что правила написаны кровью.
«Мимико, что с тобой?»
Мимико была мертва задолго до того момента, когда был задан этот вопрос.
Татия остановилась.
Мимико мертва, и теперь она сама…
«Нужно ли мне идти дальше?» — невольно задумалась Татия.
Даже если на этой планете и были разумные существа, штука все равно не сможет до них добраться. Слишком холодно.
Чип барахлил и продолжал беспрестанно посылать сигналы в мозг. Это плохо отражалось на зрительных центрах — перед глазами заплясали карминно-красные огоньки.
Вдруг активизировался экран на другом запястье. Штука пришла в движение, точнее, ускорилась — не то почувствовала враждебную настроенность своего хозяина, не то неполадки чипа задели и ее.
«Боишься? — Татия ухмыльнулась. — А не поздно ли нам с тобой бояться, милочка?»
Но, как оказалось, штука просто пыталась ее предупредить.
Татия услышала шум слишком поздно, когда уже тонко отсвистел дротик, вонзившись в плечо, пустив по телу волну, заставив упасть вниз лицом в снег, лишив возможности даже пальцем пошевелить.
«Это конец», — поняла Татия, не в силах даже вдохнуть.
Штука замерла вместе с ней.
Кто-то присел рядом и безо всяких усилий перевернул ее на спину.
Это была Мимико.
Та самая Мимико, что должна была умереть во время разгерметизации основного корпуса. Или чуть позже, когда Татия выстрелила в нее шесть раз. Или еще позже, во время аварийного приземления.
— Прости меня, моя милая, — грустно улыбнулась Мимико, — но у меня нет другого выбора. Чтобы выжить, мне нужна твоя жизнь.
Татия вспомнила, что когда-то имела право целовать эти губы. Она вспомнила и то, что сама отказалась от этого права.
— Я постараюсь сделать все быстро, — красивые золотые глаза уродливо поблескивали в полутьме.
Страница 3 из 6
